Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

— Вы предлагаете включить заказчика в комиссию по оплате консультанта?

— По оплате решаете вы. Я могу подтвердить соответствие технического результата договору и нашему заданию. Финансовый акт подпишет ваш представитель.

Оксана предложила новую схему. Вместо Ильи в комиссию входила она сама как представитель совета. Раиса сохраняла голос по техническим критериям, Лариса давала заключение со стороны заказчика. Финансовая служба формировала платеж после протокола без подписи Ильи. Споры передавались внешнему эксперту, которого выбирали из заранее согласованного перечня.

— Возражения? — спросила Оксана.

— Есть, — сказал Вадим. — Раиса Петровна профессионально связана с Александрой много лет.

— Мы знакомы, — ответила Раиса. — Денег от ее договора не получаю, в ее ИП не работаю. Если знакомство считать конфликтом, на фабрике не останется ни одной комиссии.

— Тогда нужен полностью внешний технолог.

— На поиск и погружение уйдет время, — сказала Лариса. — Внешний эксперт может разрешать спор, но ежедневную приемку карт должен вести человек, который знает заказ.

Оксана зафиксировала схему. Договор Александры сохранялся, Илья выходил из комиссии немедленно. Решение о возможных дополнительных проектах с моим участием замораживалось до завершения проверки документов.

— Александра Романовна, вы согласны продолжать на этих условиях? — спросила она.

— Да.

— Илья Андреевич?

— Да.

— Тогда с этого момента вы не принимаете этапы, не даете указаний финансовой службе по ее платежам и не участвуете в выборе эксперта.

— Понял.

Он поставил подпись под протоколом как уведомленное лицо, а не член комиссии.

Вадим не закрыл тему.

— В таком случае прошу отдельно оценить решения Александры Романовны до раскрытия. В частности, остановку массового раскроя и выбор двух более дорогих поставщиков. Они соответствуют позиции директора и ухудшают финансовые показатели внутреннего сценария, что может сделать аутсорсинг удобнее для его мандата.

— Для мандата Ильи удобнее любой проверяемый сценарий, — сказала Оксана. — Но вопрос о данных разумный. Предоставьте комиссии перечень спорных решений к понедельнику. Александра Романовна даст версии, существовавшие на дату каждого.

— Предоставлю, — ответила я.

После заседания Илья остановился у двери, пропуская меня в коридор. Мы остались на виду у секретаря и сотрудников приемной.

— Я больше не в комиссии, — сказал он.

— Я слышала.

— Это не означает, что совет уже считает конфликт закрытым.

— Я тоже слышала.

— Хотел убедиться, что вы не воспринимаете решение как разрешение продолжить вчерашнее.

— Не воспринимаю. Сначала процедура должна заработать. И у нас идет проверка документов.

— Хорошо.

Нам обоим хотелось сказать больше, но рабочее утро не стало подходящим только потому, что мы честно назвали желание. Я пошла в архив, Илья — на совещание по финансам.

Вместе с Денисом и юристом я собрала хронологию решений. Каждая версия отчета имела дату отправки, письмо и перечень источников. Выбор двух поставщиков появился до первого поцелуя. Ограниченный пилот был согласован заказчиком письменно. Расчет второй смены строился на фактических данных мастеров. Если кто-то хотел доказать заинтересованность, ему предстояло спорить с документами, созданными людьми, которые не знали о нашем разговоре на парковке.

К обеду Денис нашел еще один факт. Он запросил журнал свойств электронной версии раннего протокола. Файл был создан двадцать шестого марта, но последняя правка стояла двадцать восьмым, уже после совещания и начала раскроя. В свойствах значилась учетная запись коммерческого отдела.

— Это Вадим? — спросил Денис.

— Это учетная запись подразделения. Кто работал под ней, установит администратор по журналу входа и рабочему месту.

— Но файл изменили после решения.

— Да. Зафиксируйте свойства снимком системы в присутствии юриста. Сам файл не открывайте на редактирование.

Елена Сергеевна пригласила администратора. Он выгрузил журнал доступа: учетная запись принадлежала Вадиму, вход произошел с его рабочего компьютера в восемнадцать четырнадцать двадцать восьмого марта. В тот же вечер файл перенесли в общую папку. Исходная ссылка, которую получал Денис, вела на старую версию в удаленном каталоге.

— Резервная копия старого каталога есть? — спросила я.

— Недельная должна быть на сервере. Восстановление сделаю в отдельную область, чтобы не менять рабочие данные.

— С актом действий, — напомнила Елена Сергеевна.

Администратор согласился.

Мы не получили содержание исходного файла сразу. Резервную копию нужно было восстановить, сравнить контрольные значения и оформить. Но метаданные уже показывали, что электронный протокол меняли после даты совещания. Вадим сидел в соседнем корпусе и готовил перечень претензий к моей независимости. Я не пошла к нему с вопросом. Личная стычка только дала бы возможность объяснить технический след до того, как его закрепит процедура.

Во второй половине дня я вернулась в цех. Технологическая партия шла по новой карте. Очередь у контроля сократилась, однако одна машина давала нестабильную строчку на второй ткани. Мы остановили операцию, вызвали механика и перенесли детали на другой участок. Влияние личного конфликта не освобождало меня от третьего этапа.

Зоя подошла, когда я проверяла пробный шов.

— У нас уже знают про тебя и директора, — сказала она.

— Откуда?

— Не