Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

следов лап, оставленных современными крокодилами и птицами, вес которых известен. Получилось около 145 кг, что намного больше, чем у африканской большой дрофы (16 кг) — крупнейшей современной птицы, способной подняться в воздух.

Ходили большие птерозавры очень своеобразно. Переставлять конечности по диагонали, как это делают все, скажем, правая передняя — левая задняя, левая передняя — правая задняя, никак бы не получилось: широко расставленным задним конечностям мешали огромные, сложенные вертикально по бокам крылья передних (рис. 4.3, а).

И крупные крылоящеры ходили так: поднимали правую конечность со свернутой, как шезлонг, перепонкой, на ее место с опорой на полную ступню выносили заднюю, тоже правую, и тяжело опускали крылатую длань. Затем в том же порядке переставляли левые лапы. При этом передние конечности стояли на грунте примерно вдвое дольше, чем задние. Получалось нечто вроде скандинавской ходьбы, когда лыжные палки используются, а сами лыжи нет. Поскольку у больших птерозавров с длинными конечностями и ширина шага была немаленькой, двигались они споро. (Все это удалось выяснить благодаря находкам относительно полных скелетов кетцалькоатля, их оцифровке и дальнейшему моделированию степени свободы каждого сустава с привлечением профессиональных инженеров-строителей.)

Чтобы взлететь, требовалось подпрыгнуть, как это делают, например, цапли. (С длинными сильными задними ногами хацегоптериксу — или кетцалькоатлю, чье строение известно намного лучше, — это, наверное, было несложно.) И только уже в прыжке расправить крылья и совершить первый взмах…

Некоторые расчеты, учитывающие транспортные издержки — иначе говоря, энергозатраты, требуемые, чтобы перенести единицу массы на единицу расстояния при наиболее щадящем режиме, — показывают, что улетал ящер не слишком далеко. Обычно используют величину, обратную издержкам, — полетный коэффициент полезного действия. Еще важна скорость снижения «авиалайнера»: чем она ниже, тем дольше он пробудет в воздушном пространстве, перейдя на планирующий полет. Остается только подставить в нужные формулы значения массы, размаха крыльев, площади перепонки и фронтального сечения тела конкретного птерозавра. Конечно, все эти величины будут сильно варьировать, исходя из сохранившихся остатков тел, но определить общую тенденцию от меньших древних ящеров к бо́льшим из них, покорявшим позднемеловые небеса, все-таки можно. И получилось, что в истории птерозавров «авиапром» работал, не покладая крыльев: полетный КПД в среднем рос (с 0,29 до 0,51 кг × м/Дж), а скорость снижения падала (с 0,80 до 0,50 м/с). Было только одно, но большое, исходя из габаритов особей, исключение — аждархоиды. В этой группе данные показатели менялись в обратном направлении.

В лучшем случае 100-килограммовый с лишним ящер мог в течение пары минут махать крыльями в режиме анаэробной нагрузки (тоже неплохо), набирая скорость, а затем воспользоваться термическими или динамическими потоками воздуха для отдыха на лету. Так, наверное, он и перемещался с острова на остров. Дальше — пешком…

Полет над лесистой даже в конце мелового периода Трансильванией (иначе говоря, Залесьем) вряд ли бы помог ящеру найти добычу. А вот перебирать длинными ногами по пересеченной, покрытой растительностью местности в поисках пищи было бы вполне уместно. Гористый остров (или архипелаг) Хацег прорезали бурные реки, стекавшие в обширные болотно-озерные низины, которые в теплом и влажном (по большей части) климате покрывал густой смешанный лес с папоротниково-хвощовым подлеском. Смешанным он был и в том смысле, что росли в нем как деревья мезозойского облика (циатейные древовидные папоротники, араукарии и саговники), так и растения, давшие начало современным арековым и пандановым пальмам, орехам, лаврам и платанам…

Одно время думали, что длинный ростр в сочетании с шеей таранного типа позволял аждархидам выхватывать добычу на лету с поверхности воды, подобно чайкам-водорезам. Однако масштабы тех и других несопоставимы, и лобовое сопротивление водной толщи для махины, весившей свыше 100 кг, было на порядок выше и запросто могло вывернуть челюсть, даже если бы ее поддерживал соответствующий мышечный блок. (У водорезов есть около трех десятков изменений в строении черепа по сравнению с другими птицами, например усиленный челюстной сустав и мощнейшие связанные с ним мышцы, что и позволяет им использовать столь необычную стратегию питания.)

Зато длинные челюсти хацегоптерикса, когда он вытягивал шею, могли достать даже весьма удаленный наземный объект. Негибкая, но сильная шея даже помогала: если ее поднять, получится обозревать окрестности на много шагов вперед, а если резко опустить, то можно, не сильно сближаясь, ухватить добычу. Затем подбросить ее на собственную высоту с вертикально задранной головой и заглотить целиком, даже если она выворачивалась и пыталась отбиться. Если что-то оказывалось слишком объемным или жестким, в ход, возможно, шли мощные костные валики, расположенные на внутренней поверхности челюстей (они обнаружены у некоторых аждархид с уцелевшим ростром). Даже при взгляде на стерха, который охотится в индигирской тундре на метровую щуку, сразу понятно, что подобная птица далеко не безобидна. А если «птица» раз в 30 здоровее стерха?

Всякой живности, не отличавшейся выдающимся размером, на острове Хацег было пруд пруди — от зазевавшихся карликовых гадрозавров, панцирников и завропод до их любопытной молоди. Исходя из прочности шеи, крылоящеру «разрешалось» поднимать груз до 15 кг весом. Вполне доступной добычей представлялись кладки телматозавра: на одном участке можно было набрести на десяток гнезд с плотно уложенными многочисленными сферическими яйцами по 15 см в диаметре. Все это сытное великолепие плохо скрывал тонкий слой песка. «Омлет» подавался вместе с «сосисками», поскольку в гнезда, чтобы полакомиться той же пищей, заползали метровые змеи нидофисы (Nidophis). Можно было набрести и на колонию энанциорнисов — особой группы летающих пернатых существ, отличавшихся высокой яйценоскостью (подробнее разберемся с ними в следующей части). При случае хацегоптерикс вполне мог выловить крупную панцирную щуку или осетра. Меню разнообразили полуводные и пресноводные черепахи, сухопутные всеядные крокодилы и всевозможные мелкие хищные динозавры до полутора метров длиной. Им тоже хватало пищи: мелкие примитивные многобугорчатые млекопитающие, сцинки, бесхвостые амфибии и 10-сантиметровые хвостатые албанэрпетонтиды (Albanerpeton). Последние затаивались на ветвях и стреляли языком, как хамелеоны.

Настоящих соперников за пищевые ресурсы у хацегоптерикса было немного. Разве что широкомордый и длиннорылый крокодилиформный аллодапозух (Allodaposuchus) с большими клыковидными зубами и вылупленными глазами, достигавший длины 2,5 м; самый большой из самых мелких динозавров — полутораметровый балаур (Balaur) да аждархиды помельче — с размахом крыльев «всего» от 3 до 6 м. Балаур, кстати, тоже немного изменился в сравнении с материковыми дромеозавридами (Dromaeosauridae, от греч. δροµαιοζ — «бегущий», «быстрый»), к которым он принадлежал. Его задние — беговые