Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

ученого, обратившего внимание на половой отбор, и это символично: особи, лишенные гребня, отличались более широким тазовым каналом от точно таких же, но с гребнем и узким каналом. Поскольку у первых рядом с тазом встречались неснесенные яйца, вывод о разнице полов напрашивается сам собой. Кроме того, и у других птерозавров причудливые черепные выросты достигали своего совершенства именно у половозрелых особей. А среди птеранодонов узкотазые самцы были самыми «гребнистыми».

Рис. 4.7. Скелет дарвиноптера (Darwinopterus modularis) с небольшим костяным гребешком; позднеюрская эпоха (160 млн лет); Тяоцзишань, пров. Ляонин, Китай (Нанкинский музей палеонтологии). Переходная форма между более древними хвостатыми и зубастыми птерозаврами и настоящими птеродактилями с удлиненной шеей, черепом и обширным назоорбитальным окном в нем

Не все исследователи с этим выводом согласны. Они считают, что подобные выросты улучшали летные характеристики: служили своего рода аэродинамическим тормозом. Если повернуть голову поперек воздушного потока, гребень начнет парусить и развернет все миниатюрное тельце ящера. Для этого, впрочем, требуются мощнейшие шейные мышцы, следы крепления которых на скелетах тапежарид не отмечены. При сильном встречном ветре шея просто сломалась бы. Кроме того, расфокусировка зрения, неизбежная при резких разворотах, грозила серьезными нарушениями в ориентации. Для подобных маневров достаточно было использовать натяжение уропатагия; к тому же это безопаснее. Не годился гребень и для других аэродинамических ухищрений — скажем, чтобы уравновешивать шею и туловище в полете, поскольку для этого пришлось бы крутить головой или всем телом так, что терялись все прочие преимущества полета. Да и весьма жесткое сцепление шейных позвонков никак не способствовало этому кручению. Даже модели голов достаточно толстошеих и тоже гребнистых птеранодонов, изученные в аэродинамической трубе, не выявили каких-либо летных преимуществ черепных выступов, какую бы форму они ни приобрели.

А может, гребни годились для терморегуляции? Череп еще одного тупандактиля, превосходно сохранившийся благодаря замещению мягких тканей минералами, позволил в деталях рассмотреть не только его покровные структуры, но и их расцветку. Переднюю кромку гребня покрывали коротенькие 30-миллиметровые пикнофибры (рис. 4.8, а). На задней — торчали более сложные, хотя и всего 2–5 мм длиной, ветвящиеся, слегка «кудрявые» и пушистые перышки со слабо наметившимся стержнем (рис. 4.8, б). И это уже перья — такие же, как у некоторых динозавров и настоящих птиц. И, значит, эти покровные элементы возникли у общих предков ящеров — крылатых и ужасных.

Рис. 4.8. Покровные элементы на гребне тапежариды тупандактиля (Tupandactylus imperator); раннемеловая эпоха (125–105 млн лет); Крато, северо-восточная Бразилия (A. Cincotta et al., 2022): а — пикнофибры, ширина фрагмента 30 мм; б — перо, длина 5 мм; в — меланосомы в пикнофибрах, длина 1 µм

Птерозавры были пушистыми и… Неужели белыми? Во всех перьевидных элементах и кератиновом гребне обнаружены меланосомы (рис. 4.8, в). Последние придают покровной ткани темную или иризирующую (радужную, как в хвосте павлина) окраску. (И вспомним рыжих анурогнатов!) Перышки тупандактиля, кстати, поперечно-полосатые. Вот для чего они совсем не годились, так это для улучшения аэродинамических качеств крыла.

Меланин вообще оказался кладезем палеонтологических знаний: из-за обильных внутримолекулярных перекрестных связок он не разрушается даже ультрафиолетом (поэтому мы и вырабатываем его в солнечные месяцы — загораем). Этот пигмент, запрятанный в особые клеточные органеллы — меланосомы, может сохраняться вместе с ними или прослеживаться по своим биомаркерам и даже атомам определенных металлов, когда вроде бы совсем ничего не осталось. Теперь без изучения этого вещества не обходится ни одно достойное описание остатков из лагерштеттов от каменноугольного до плейстоценового возраста. Особенно интересно, что, добравшись в лагерштеттах до внутренностей некоторых животных, палеонтологи нашли остатки меланина в окаменевших тканях сердца, печени, легких, кишечника, мышечных блоков тела (миомерах). Оказалось, что меланин востребован для противостояния загрязнителям и свободным радикалам, а также для регулирования температуры — в зависимости от того, что происходит в конкретном органе. Причем везде меланосомы немного различаются формой (от сферической до сильно удлиненной), размером и включают разные металлы. К примеру, у миоценовой лягушки из испанского Арагона меланосомы печени были крупными и содержали железо, а такие же тельца в шкурке оказались мельче и богаче кальцием.

У птерозавров все вместе — перья и покровные меланосомы — могло служить, по крайней мере, для сбережения тепла (значит, оно вырабатывалось телом) и для брачных ритуалов. А если проступающие в гребнях ложбинки — следы артерий, то эти впечатляющие выступы действительно могли играть важную роль в терморегуляции. Ведь работа летательных мышц сильно разогревает тело. Возникает проблема его охлаждения, и кровь могла остужаться в приповерхностных артериях, пронизывающих гребень…

Вернемся к хацегоптериксу, пока он не ушагал на другой край острова. При большой длине черепа и шеи туловище ящера не превышало в длину 0,7 м, и он, по нашим меркам, выглядел непропорциональным и гротескным, особенно когда стоял на четвереньках. Однако задние конечности были достаточно длинными, а ступни — весьма крепкими, чтобы он чувствовал себя устойчиво. Расширенная седалищно-лобковая пластина и увеличенный крючковатый завертлужный отросток служили местом для крепления сильной приводящей мышцы бедра. (Так птерозавры решили проблему увеличения этого мышечного блока, обходясь без мясистого хвоста.) Вертлужная впадина была не сквозной, но достаточно глубокой для свободного вращения округлой головки Г-образной бедренной кости. А длинные плюсневые элементы расширили площадь опоры на грунт.

То, что эти птерозавры свободно передвигались по земле, видно по оставленным ими цепочкам следов, где вмятины от крупных ступней (35 см длиной) перемежаются с трехпалыми отпечатками «рук». Как принято у специалистов по ископаемым следам, этим своеобразным окаменелостям присвоено собственное название — «хэнамихнус» (Haenamichnus, по месту находки — залив Хэнам в Южной Корее и греч. ιχνοζ — «след»); это самые большие следы птерозавров, т.е. вполне соответствуют размерам аждархид. Хэнамихнус хорошо воспроизводит удлиненную стопу аждархиды — заметны вдавленности от мясистых пальцевых подушечек, округлой вытянутой «пятки» и изящно отставленного в сторону мизинца, но без когтей. Наследивший шагающий ящер ставил лапы — и передние, и задние — прямо под туловищем (парасагиттально), как динозавр или млекопитающее. Отпечатки помогли также уточнить массу крылоящера — ведь площадь этих окаменелостей можно сравнить с таковой