Путь Строителя 17 - Алексей Ковтунов

Нападение на род, да еще показательное — шаг серьезный, без ответа такое не оставляют. Но что у них есть? Кто стрелял, по чьему слову? Ничего, и не будет, лес имен не выдает, а мотивы были у доброй половины рыцарского состава армии, там не любят, когда другой род хочет заполучить себе практика. В том, что на Кодла у Вильмаров есть какие-то планы можно даже не сомневаться, почерк совершенно обычный для знатных родов, этим они промышляют уже не один век.

Стрела, понятно, приведет к Рею, руны на древке скажут сами за себя, но тот всего лишь производитель, мало ли кому мастер продает товар. Так что мальчишка не рискует ничем, только тем, что о его существовании узнает глава одного из крупнейших и сильнейших родов страны. Не самого крупного, положим, и не самого сильного, но считаться с такими приходится.

До главы этот удар дойдет в любом случае, даже если сам Бертольд решит смолчать, доложат слуги, у них это дело принципа. Зачем деревне лишнее внимание? Ну так оно уже привлечено и обратно его не отзовешь, от всех предложений Рей и так отказался. Плохо то, что всем этим у Вильмаров пока распоряжается Бертольд, а уж его староста в тот раз наелся на годы вперед, и выводы вышли нелестные. Человек пустой и мелкий, у такого между обидой и здравым смыслом всегда победит обида.

Выходит, удар по гербу чуть ли не единственный способ вырвать вопрос из этих рук и вручить другому. В семье не без урода, конечно, но глава рода таким же идиотом быть не может, иначе Вильмар давно сдали бы позиции. Остается надеяться на его благоразумие, а если нет… Месть не придет быстро, и вряд ли Вильмар что-то сможет сделать здесь, на севере, тем, кто этим севером живет.

— От лорда когда весточку ждать? — Вельт прикончил остатки и отодвинул миску. — Егеря уже давно должны были до Северана добраться.

— Добрались, уверен, — отозвался староста. — Только знаю я не больше твоего. Пока ждем и думаем, как быть с Пустотой.

Герда в углу перестала шуршать и тут же зашуршала снова.

— Вот жилось раньше спокойно. Почему не живется дальше? — поскучнел охотник.

Отвечать староста не взялся, такие вопросы задают не для ответа.

— Ладно, пойду рееначальника искать, — Вельт поднялся и забрал от двери свое хозяйство. — Стрелы-то и правда нужны. Я ведь эти для монстров держал, а оно вон как вышло…

Староста поглядел вслед и допил остывший отвар, а следом полез к себе на чердак. Зима обещает быть длинной, и сила в ней понадобится вся, до последнего вдоха.

* * *

На склад я заявился с самым рассветом, деревня за частоколом еще только позевывала, а кладовщик уже гремел засовом и встретил меня кивком, в котором гостеприимства набралось ровно на сам кивок. Внутрь пустил без разговоров, только прихватил лампу и увязался за мной, у него тут свой порядок, и следит он за ним лично.

За нами к дверям подтянулись и первые посетители, мужики из бригад пришли получать крупу и сало на бригаду, за ними тетка с пустой корзиной, и у входа сразу завелся негромкий утренний гомон, кто кому чего должен и почему вчерашний шмат был жирнее сегодняшнего. Склад у нас место бойкое, тут с утра можно узнать больше новостей, чем за день на площади.

Я же сразу отправился на обход своих запасов, а их скопилось столько, что пора еще склад строить, или этот копать на ярус ниже. У стены томятся бочки со смолой, стоят уже которую неделю, и им я пообещал первым, потерпите, мол, недолго осталось, скоро вы станете лаком и скипидаром, не переживайте. Те промолчали, но как-то одобрительно.

За ними штабелем лежат луковые рулеты, пласты шпона, скрученные еще в роще, и перед этими даже немного совестно, добыча знатная, а ходу я ей так и не дал. Поклялся, что в ближайшее время займусь, будут из вас рельсы, а там, глядишь, и до фанеры дорастете. Прозвучало торжественно, возражений не последовало.

Возле корзины с осиным наследством задержался отдельно. Покойницы ведут себя тихо, полосатые зады вперемешку с головами, и духа от них почти нет. Этих я тоже стороной не обошел, куда-нибудь да пристрою, хотя бы жопы ваши под фляги определю, полежите пока смирно. Одна ваша товарка, между прочим, уже служит флягой для чернил и на судьбу не жалуется, так что считайте, что очередь движется.

Кладовщик всю эту планерку выслушал из-за плеча и даже не обернулся, насмотрелся уже. Человек, который изо дня в день выдает людям их же припасы под подозрительные взгляды, ко всякому готов, работа закалила.

Ну а потом мы добрались до мелких комнат, где руны по стенам сидят так густо, что их чувствуешь кожей. Горшки со слизью заняли целую полку, стоят рядком, крышки примазаны глиной, и смотрится это хозяйство внушительно. Богатая добыча получилась, ничего не скажешь, а ведь всего одна кормежка. Взял я парочку самых маленьких, для первых замесов больше и не надо, и уже собрался наверх, когда кладовщик подал голос.

— Слушай, а долго оно у меня тут простоит? — он кивнул на полку и опасливо отступил от нее на полшага. — Не протухнет? Еда все ж рядом.

— Не протухнет, под консервацией это почти исключено, — отозвался я и пригляделся к горшкам еще раз, а дальше мысль поехала в неприятную сторону.

Горшочки-то у нас без глазури, ее в деревне еще нет, а обжиг у всех выходит разный. Попадется среди них один недожженный, с рыхлым черепком, и слизь рано или поздно доберется до извести, которая сидит в его стенках. Он станет пористым, начнет отпотевать, затем потечет по капле, а закончится тем, что горшок попросту разойдется. Дальше арифметика простая, слизь примется за деревянную полку, та однажды сложится, и все наши запасы полетят на пол вместе с остальной посудой.

— Переложи их на пол, — попросил я. — Прямо на бетон, вдоль стеночки, и проход оставь.

— То с салом говно мешают, то полки им не нравятся… — забурчал кладовщик, но ближний горшок принял и переставил на пол так бережно, что засмотрелся даже я. — Полки ему, видите ли, ненадежные. А полки, если