Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

этот факт нисколько не противоречит выдвинутому нами положению. Разработка этой части логики связана не с аристотелевой классической силлогистикой и ее дальнейшим развитием в математической логике, а с так называемыми «методологическими» направлениями, развивавшимися в противоположность учению Аристотеля, а вместе с тем и в противоположность принципу параллелизма.

270

Можно сказать без преувеличения, что положения, так характеризующие предмет логики, имеются во всех без исключения систематических работах, и поэтому выделять какие-либо из них и специально ссылаться здесь не имеет смысла. Логика, по-видимому, была первой областью знания, где особым и специальным предметом исследования стали именно связи элементов и где впервые были выработаны простейшие исчисления связей. Представленные в чисто формальном, математическом виде, эти исчисления могут быть применены и были применены для анализа и синтеза систем простейших объективных связей (М. А. Гаврилов, К. Э. Шеннон и Э. Ф. Мур, В. И. Шестаков, А. Накашима, Г. Н. Поваров и другие) (см. [Поваров, 1959], а также статьи Г. Н. Поварова, В. И. Шестакова, А. Д. Харкевича и других в сборнике [Логические исследования, 1959]). Это обстоятельство играет, по-видимому, важную роль в наметившейся к настоящему времени тенденции онтологизировать логику и представить ее как наиболее общее изображение и исчисление связей объективной действительности.

271

См.: [Ахманов, 1955, с. 33; Серрюс, 1948, с. 58–60].

272

См. [Зиновьев, 1954].

273

Ср. [Эшби, 1959, с. 113].

274

Указанный тезис принадлежит Р. Карнапу. Ср.: «Философия должна быть заменена логикой науки — иными словами, логическим анализом научных понятий и суждений, поскольку логика науки есть не что иное, как логический синтаксис языка науки» [Carnap, 1937, p. XIII] (Пер. ред.).

275

См. также статью «О взаимоотношении формальной логики и неопозитивистской “логики науки”» и [Ладенко, 1961].

276

См. [Лукасевич, 1959, с. 50].

277

Cм. также [Carnap, 1946, p. 4–5, 10].

278

См. [Hjelmslev, 1957].

279

См.: [Wittgenstein, 1953; Chomsky, 1955].

280

См. [Кант, 1907, с. 61–63; 1915, с. 1–7].

281

Здесь и в дальнейшем надо все время иметь в виду, что в традиционной терминологии «логическая форма», или просто «форма», означает то, что мы называем строением знаковой формы мышления и схемами преобразования ее. Во всех цитируемых ниже текстах она употребляется именно в этом смысле.

282

Cм.: [Кутюра, 1913, с. 7; Тарский, 1948, с. 47; Гильберт, Аккерман, 1947, с. 21] и др.

283

Кстати, из приведенных выше высказываний одного из представителей формализма — В. Виндельбанда, мы можем заметить, что он тоже считал, что отвлекаться при исследовании форм мышления от связи с «содержанием вообще» невозможно. Но чего стоит тогда вся критика «формализма», проводимая наряду с защитой принципа всеобщности форм мысли?

284

См.: [Строгович, 1949, с. 15–16; Войшвилло, 1955, с. 5–9; Ахманов, 1955, с. 46] и др.

285

Краткий обзор и критика наиболее существенных из этих попыток даны в книге С. И. Поварнина [Поварнин, 1921]. В другом месте в этой же книге, оценивая возможности аристотелевой логики, Поварнин пишет: «Обычно в учебниках и руководствах логики до сих пор излагается старинное, дошедшее к нам из прошлых веков учение об умозаключениях в виде категорических, условных и разделительных силлогизмов. Но оно давно и с разных сторон не удовлетворяет многих логиков. Самый важный недостаток его тот, что оно не может объяснить множества умозаключений, несомненно играющих огромную роль в мышлении и в познании. Подобные умозаключения принято называть несиллогистическими или внесиллогистическими. <…>

И таких несиллогистических умозаключений очень много. <…> Подобные умозаключения настолько важны для мышления, что, по мнению некоторых исследователей, “именно этими-то умозаключениями движется вперед наука” (Бенеке)» [Поварнин, 1921, с. 31–33].

286

«Логические правила в понимании логиков ХIХ — ХХ вв. не были простым повторением или разъяснением правил логики Аристотеля, — пишет В. Ф. Асмус, — они представляли, с одной стороны, расширение области логических объектов, а с другой — уточнение логической характеристики этих объектов» [Асмус, 1948, с. 10]. Р. Карнап в одной из своих программных статей писал: «Новая логика отличается от старой не только формой изображения, но прежде всего распространением на другие области. Важнейшей новой областью логики является теория предложений об отношении…» [Carnap, 1930, p. 16]. В той же работе, оценивая старую аристотелеву логику, Р. Карнап замечает: «Косвенной формой предложений (суждений) в старой логике была предикативная форма “Сократ есть человек”, “все (или некоторые) греки — люди”. Здесь понятию субъекта приписывается понятие предиката, какое-то качество. Уже Лейбниц выставил требование, что логика должна учитывать также и предложения формы отношений… Старая логика понимала предложение отношений тоже как предложения предикативной формы. Но благодаря этому стали невозможными многие выводы между предложениями об отношениях, которые для науки были необходимы. Конечно, можно интерпретировать, например, предложение “a больше, чем b” так: субъекту а приписывается предикат “больше, чем b”. Но тогда этот предикат образует единство и нет возможности извлечь b по каким-либо правилам вывода. Поэтому нельзя заключить из названного предложения к предложению “меньше, чем а”» [Carnap, 1930, p. 16–17].

287

Вот, например, характерное замечание В. Ф. Асмуса: «Аристотелевская логика все суждения сводила в последней инстанции к атрибутивным суждениям. Логика отношений охватывает не только атрибутивные, но и все возможные другие виды отношений» [Асмус, 1948, с. 28].

288

См. [Зиновьев, 1959а; 1960а; 1960б].

289

См. «Атрибутивные структуры в “языковом мышлении”».

290

Это обстоятельство только наводит на подозрения относительно истинной природы самой формальной логики. Если в ее понятиях не только нельзя адекватно описать процессы мышления, совершающиеся в числах, буквенных выражениях, геометрических чертежах, математических и химических уравнениях, но и вообще не имеет смысла описывать, так как уже существующие математические, химические и другие специально-научные понятия уже решили те задачи, которые могло бы решить описание в формально-логических понятиях, то это служит веским основанием для того, чтобы сказать, что сама формальная логика не является, по-видимому, наукой о мышлении, о познании, то есть логикой в точном смысле этого слова (ср. Сообщение III данной работы, а также статью «О взаимоотношении формальной логики и неопозитивистской