Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

1) “…Слышал я, хотя и неверно, но вероятно, будто выходит из шхер неприятельских военный фрегат, приближаясь сколько можно ближе к местам, у коих узнать или увидеть может, что у нас делается, который может быть сии провиантские суда и берет. Не то конечно его намерение, чтобы взять с бою, ибо тогда слышна была стрельба и приняты были бы предосторожности, но видно, что того избегает, и мошенническим образом попроведать и схватить какое суденышко старается. О сем думаю бы также предуведомить адмирала Чичагова…”

2) “…Вице-адмирал Пущин прислал ко мне полученное им письмо от генерал-провиантмейстера Маврина и ему сделанный от него ответ…

Чтоб сколько-нибудь спасти оные (транспорты) другого средства в скорости представиться не может: как не благоугодно ли будет указать выведенный один корабль вчера на рейд “Не тронь меня”, как скоро готов будет отправить крейсировать до Гогланда и т. д…”

На основании этих писем, видимо, был составлен и рескрипт В. Я. Чичагову.

VI

 Получив три письма с тем курьером от гр. Чернышева, адмирал ответил (Морской Архив № 38): “Благодарю, ваше сиятельство, за уведомление, какое дошло до сведения Вашего от иностранного купеческого судна, в рассуждении отбытия будто бы эскадры нашей, находящейся в Копенгагене вместе с датской, к Фальстербо. Подобные известия нередко и ко мне доходят от проходящих судов, но им доверять нельзя”.

На основании письма В. Я. Чичагову к гр. Безбородко, последний писал гр. С. Р. Воронцову (Архив Князя Воронцова, кн. 13, стр. 161): “Он (т. е. Чичагов) ко мне пишет, что дал капитану Тезигеру корабль 66-пушечный. Тезигер весьма доволен. Адмирал писал ко мне о Тревенене, что он его почитает как человека отличных достоинств и употребит в самые важные дела. Между нами говоря, и положено, чтоб ему дать отряды для некоторых комиссий, чтоб поскорее вывести его в флагманы. Тревенен и сам весьма доволен адмиралом; но Чернышев на старика нападает; особливо рассердился, когда Государыня приказала, чтобы (по надобности иметь при резервной эскадре вместо флагмана одного из лучших капитанов для начальства над отрядом у г. Круза) прислал или оставил он в Ревеле человека надежного. Чернышев хотел, дабы адмирал дал сей пост Муловскому и по его просьбе мимоходом Чичагову сказал. Несмотря на то однако ж, старик отвечал, что самые надежнейшие у него капитаны суть: бригадиры Макаров и Денисов, да полковники Элфинстон, Тревенен, Денисов, Карцов и Тет; что он себя лишить не может таких офицеров, кои для успеха в деле нужны; но как из них Денисов остался в Ревеле по тяжкой болезни, от которой еще не оправился, то и может употреблен быть вместо флагмана, отличившися службой его, наипаче же в баталии Гогландской. О Муловском не сказал ни слова”.

I

 Приложенное к рескриптам письмо гр. Безбородко (Семейный Архив) было следующего содержания (от 26 июня):

“По скорости настоящего отправления, имею честь писать прежде к вашему Превосходительству, теперь ничего прибавить не нахожу; а только доставляя здесь Грамоту и Крест военного ордена для г. Шешукова пользуюсь сим случаем на возобновление нелестных уверений в моем совершенном почтении.”

II

 Банкой в море называется всякое значительное возвышение морского дна, они самые опасные для мореплавателей. (Банка — ограниченная часть морского дна, где глубина значительно меньше общей глубины моря в этом районе, мель среди глубокого места. Прим. ред.)

III

 Бейдевинд — называется курс корабля, при котором ветер дует несколько спереди, т. е. составляет с направлением пути корабля угол менее прямого. Относительно ветра, отличительных курсов считают четыре: фордевинд, бакштаг, галфвинд и бейдевинд. Когда корабль несет прямо по направлению ветра, тогда говорят, что он идет фордевинд, или имеет курс фордевинд. Бакштаг есть такой курс, когда ветер дует несколько сбоку и сзади, т. е. когда угол между направлением ветра и линией, по которой корабль идет, бывает более прямого угла. Если ветер идет прямо в бок корабля, то такой курс называют галфвинд или полветра.

IV

 Корабль лежит в дрейфе, — значит посредством руля и парусов, находится в таком положении, что почти без движения остается на одном месте.

V

 Вот что писал 9 июля гр. Безбородко другу своему С. Р. Воронцову (“Архив князя Воронцова”. кн. 13, стр. 165): “Дела наши идут не слишком хорошо. Король перешел Кимень в немалых силах. Галеры наши теперь дошли до Фридрихсгама. Целый год их вооружали и то неисправно. Ни знания, ни доброй воли ни у кого не было, и Бог знает, как все с рук сойдет. Посадили на них более 10000 войска, кроме морских и артиллеристов. Одних пушек 600, кроме фальконет. Но жаль, что немного шебек и других сильных судов. Командир их, принц Нассау, при неисправности вооружения больше еще затевает и всего требует, а между тем дело медлится. На сухом пути Михельсон и Раутенфельд наделали много дурачеств. Один только корабельный флот вооружен хорошо. С помощью вашею полученными англичанами и отборными капитанами из русских он наполнен, и ежели Чичагов иного не сделает, то хотя за то спасибо, что плохих выкурил; и Чернышева ни во что ставит, о всем прямо к Государыне адресуется”.

VI

 А. С. Шишков в своей брошюре говорит (стр. 40), что на нашем адмиральском корабле в насмешку спустили люки для купающихся.

VII

 А. С. Шишков свидетельствует (стр. 43), что бедствие от разрыва пушек было тем ужаснее, что в это время повалил густой дым из порохового погреба. Все в крайнем испуге ежеминутно ожидали взлететь на воздух. Шлюпки, стоявшие у борта, тотчас отвалили прочь. Несколько человек бросились в воду, но не доплыв до них, потонули. Отчаяние овладело всеми, как вдруг мичман Насекин[231] твердым голосом закричал: “Что стоите, ребята? Страхом не избавитесь от смерти. За мной, кто хочет жить!” С этими словами он бросился в крюйткамеру, за ним несколько человек, и огонь потушили, прежде чем он добрался до пороха.

VIII

 Сенявин, брат жены гр. С. Р. Воронцова, разумеется превознес себя, и гр. Воронцов (сторонник иностранцев) старался во всем обвинить Чичагова, что видно из письма Семена Романовича к брату своему (“Архив князя Воронцова” кн. 9, стр. 170): “Мой шурин (Сенявин) мне пишет, что в сражении, бывшем в прошлом месяце, его корабль был третьим в авангарде и единственным сражавшимся; что первый после смерти Муловского и будучи разбит,