Безликий - Е. Юань

бриллиантами серебряных карманных часов, которые уже умыкнул воришка, здесь всё оставалось ровно в том же виде, что и в моем гадании во сне… Окинув помещение взглядом, Клейн подметил и черный железный котел, и стеклянные банки, и бронзовый канделябр со множеством давно потухших свечей.

Духовное зрение и интуиция безошибочно подсказывали: всё это — самые заурядные вещицы, напрочь лишенные даже крохотного отблеска потусторонней мощи.

Хм, впрочем, кое-что новенькое здесь всё же появилось… Вытянув затянутую в черную перчатку левую руку, Клейн слегка провел ладонью по поверхности длинного стола.

На ткани тут же остался отчетливый, густой слой пыли.

Скрупулезно прочесав каждый угол и раскинув базовое гадание, юноша так и не обнаружил ни потайных комнат, ни скрытых ниш. Окончательно убедившись в этом, он перевел взор на тот самый потертый блокнот в коричневом переплете.

Осторожно откинув обложку, он жадно впился глазами в строчки на первой странице:

«Этим записям суждено стать летописью триумфального возрождения проклятого рода!»

«Я намерен запечатлеть здесь каждый судьбоносный шаг! О грядущие потомки, молю, намертво вбейте в память каждое мое последующее слово!»

«…Какая досада, что ты сорвался в бездну безумия и бесславно сдох, едва проглотив эликсир девятой Последовательности. Былое величие семьи Авраам так и осталось лишь пустым сотрясанием воздуха…» — беззвучно съязвил Клейн, стремительно перелистывая страницы и скользя по ним взглядом.

Юноша твердо решил: как только он убедится в ценности этих записей, то немедленно прихватит блокнот с собой, не задерживаясь на месте происшествия ни секундой дольше.

«Наша семья Авраам по праву входила в число величайших аристократических домов Четвертой Эпохи, служа незыблемой опорой династии Тюдоров. В те седые времена и лоэнская семья Август, и фейсакская семья Айнхорн, и семья Сорен из Интиса, и фейнапотская династия Кастия — все они могли взирать на нас лишь снизу вверх, с благоговейным трепетом».

«И пусть тогда они уже успели сколотить изрядную мощь, мы всё равно были на порядок сильнее!»

«Даже овеянные мрачными легендами семьи Антигон и Заратул в подметки нам не годились».

«Увы, свет нашей славы померк в горниле Войны Четырех Императоров. Наш предок Бетель бесследно сгинул в той бойне, куда истинные боги лично спускались с небес, а все прочие мастера высших Последовательностей пали до единого».

«И с тех самых пор на семью Авраам обрушилось чудовищное, неминуемое проклятие. Поколение за поколением наши предки, отчаянно пытавшиеся возродить былое величие, сходили с ума и срывались в бездну потери контроля. Все без исключения! Одних этот рок настигал еще на подступах к высшим эшелонам, других же безжалостно ломал уже на восьмой или седьмой Последовательности».

«Каждый такой срыв оборачивался для нас фатальной катастрофой, грозящей стереть род под корень. Эти проклятые бедолаги напрочь забывали высеченное в крови имя, обращаясь в свирепых тварей и безжалостно терзая своих же родных. Они превращались в истинных монстров!»

«Ради самого выживания династии Авраамам пришлось пойти на болезненный, отчаянный шаг. Мы навсегда отказались от родовых гнезд, расколовшись на мелкие ячейки и разбребревшись по всему Северному континенту. Лишь так можно было гарантировать: даже если кто-то сорвется в безумие и устроит кровавую баню, это не выжжет нашу кровную линию дотла».

«Мой отец, снедаемый леденящим страхом перед проклятием, предпочел влачить жалкое существование простого смертного. И не гори в наших жилах гордость за фамильное наследие, он бы до конца дней своих так и не раскрыл мне эту страшную правду».

«Я обязан всё задокументировать. Буду перечитывать эти строки раз за разом, намертво вбивая в сердце и былую славу, и чудовищный крах семьи Авраам».

«Потусторонние в каждом поколении неизбежно срываются в безумие, без единого исключения? Да это проклятие семьи Авраам звучит куда страшнее рока Города Серебра… Погодите-ка, они ведь все поголовно шли по Пути „Ученика“. Неужто их довел до ручки тот самый отчаянный зов о помощи от мистера „Дверь“? Какая к дьяволу помощь, это же самый настоящий смертный приговор!»

«Хотя, если верить рассказу мисс „Фокусник“, тот сводящий с ума иллюзорный шепот в полнолуние обрушился на нее вовсе не из-за зелья „Ученика“, а после того, как она пустила в ход тот самый браслет на запястье. И после этого, носила она побрякушку или нет — избавиться от наваждения уже не вышло…»

«Тогда что же послужило триггером для всех этих Потусторонних из семьи Авраам? Быть может, их проклятие вообще никак не связано с мистером „Дверь“?»

«Хм, в блокноте черным по белому значится, что их предок, Бетель Авраам, бесследно сгинул в Войне Четырех Императоров. Уж не он ли и есть тот загадочный мистер „Дверь“? Его попросту вышвырнули за пределы реальности, заставив блуждать в бездонном мраке и заперев в самом сердце бури?»

«Вполне логичная гипотеза. Кому еще ему взывать о спасении, как не собственным кровным потомкам, идущим по тому же самому Пути, пусть и на низших ступенях? Вот только какая жестокая, безжалостная ирония: из-за гибели всех мастеров высших эшелонов эти мольбы обернулись для рода фатальным проклятием, что терзало их добрую тысячу лет и едва не стерло Авраамов с лица земли…»

«Выходит, именно поэтому мистер „Дверь“ настолько виртуозно разбирается в летописях Четвертой Эпохи и ведает все мельчайшие подробности Войны Четырех Императоров?»

«Окажись эта теория правдой, остается лишь с тяжелым сердцем констатировать:»

«Семья Авраам — поистине самая невезучая и проклятая династия на свете!»

«Интересно, не исказилась ли за тысячелетие эта история, передаваемая из уст в уста среди разрозненных, прячущихся по углам остатков рода… В Войне Четырех Императоров истинные божества действительно сошли в мир и лично взялись за оружие?» — Клейн сурово сдвинул брови на переносице, перелистывая страницы всё стремительнее и стремительнее:

……

«Отец, трусливо избравший удел простого смертного, в итоге так и не сумел выкарабкаться из лап хвори. Для матушки это стало поистине сокрушительным ударом, и вскоре она отправилась за ним следом».

«Для меня же их кончина обернулась долгожданной свободой».

«Вот только меня до зубовного скрежета изводило то, что отец, отчаянно пытаясь уберечь меня от проклятой стези, наглухо утаил львиную долю секретов о Потусторонних. Приходилось шаг за шагом нащупывать этот скрытый мир вслепую, докапываясь до истин собственным горбом».

«Хвала небесам, пойти наперекор воле старейшин он так и не осмелился. На смертном одре он всё же всучил мне рецепты эликсиров „Ученика“, „Мастера фокусов“ и „Астролога“».

«Я намерен кропотливо, слово в слово переписать эти три формулы сюда, дабы они никогда не стерлись из памяти:»

«Последовательность 9, „Ученик“…»

«Последовательность 8, „Мастер фокусов“…»

«Последовательность 7, „Астролог“…»

Клейн, читая