Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

пошли. Особенно комических ответов не было; двое у доски отказались, а трое провалились. Замечательно, как говорят, отвечали в предыдущие дни офицеры бронепоездного дивизиона, в особенности по амуниции. Говорили, например, такие вещи: «седло пристегивается к хомуту» и «всё вместе надевается через голову лошади», на вопрос «почему именно так?» отвечали: «чтобы лошадь не пугалась». Вообще знания самые отвратительные. Требования были минимальные. Экзаменаторы были в панике и боялись спрашивать что-либо более серьезное. Все выдержавшие будут переведены и будут числиться при артиллерии.

Относительно отношения к русским в Сербии говорят следующее: русских там много, работу достать можно, но к работе интеллигенция не приспособлена и работать не умеет, поэтому ее не берут и относятся неважно. Говорили, что французы не хотят допустить перевозки казаков с Лемноса и стремятся их развести по разным Бразилиям, Мадагаскарам и пр. Туда якобы прошли 5 американских миноносцев (мы видели, как они проходили мимо нас) под охраной которых будет происходить перевозка казаков.

08.05.1921. Говорят, сербы в случае нашего переезда туда могут предоставить нам только помещения и палатки и больше ничего. На пропитание, говорят, придется зарабатывать работой. Вполне понятно, что эта военная работа никому не по вкусу. Настроение в общем слабое, массами собираются записываться во Владивосток. Создается полное впечатление, что мы умираем, умираем медленно, но бесповоротно.

Баню решили разобрать и раздать материалы на руки в батареи. Говорили раньше, что лучше эти 800 драхм, которые ассигнованы на постройку никому не нужной летом бани, обратить на улучшение пищи, но ничего не помогло. Высылали людей на рытье и постройку этой бани, ухлопали или сделали вид, что ухлопали на это всю сумму, ничего не окончили, а теперь разобрали и снесли доски к палаткам. Ничто не может научить.

09.05.1921. Будем сидеть здесь еще достаточно долго, должно быть, потому что всё делается так, как будто о переезде ничего не слышно. Начинается скоро в городе учебная команда, и от нас вторично требуют присылки туда солдат. Открывается на днях офицерская школа и курсы, на которые, между прочим, меня пригласили в качестве преподавателя элементарной математики. В общем по всем мелочам нашей жизни (в собрании собираются расширять буфет и прочее) замечается оживление. Говорят, что последнее время генерал Врангель объединяется с японцами. Японский представитель был у Главнокомандующего и говорил, что Япония никогда не признает большевиков и останется неизменно в дружбе с нашей армией. С Германией Франция как будто ничего не может сделать, по крайней мере, ни к чему определенному там не пришли. Внешние события в данное время весьма интересны, но наше положение тоже в своем роде «интересное», и потому перестаешь интересоваться чем бы то ни было. Мы на краю конца, и это чувствуется.

10.05.1921. По газетам, Сербия давала только словесное согласие на прием нас на свою территорию, а какими-либо официальными положениями это не подкреплено. Публика вообще изверилась, и не мудрено, если наш командный состав решил держать нас в темноте, ничего дельного никогда не сообщают, всё скрывается; сообщения, помещенные в информационном листке, слишком тенденциозны. Солдаты тоже абсолютно не верят, и каждый поступает согласно своему собственному усмотрению, а так как точных сведений ни у кого нет, то многие, естественно, могут с этим влопаться.

11.05.1921. День без слухов и политических новостей. Как я ни пробовал изменить расписание дня, ничего не выходит, почти ничего не успеваю сделать, прямо даже обидно и противно, распустился до невероятия. Встаешь в общем поздно, бесцельно идет время, а можно было бы многое сделать по математике. Скучнее стало на душе; свои, Арнак всё время на уме; думаешь о студенческих годах, о тех настроениях, взглядах на всё. Даже весна здесь как-то не веселит. Хлеб на полях уже с полным колосом, хорошо в кустах на горе, но вообще как-то неуютно. Жить в общем при нормальном пайке было бы тяжело. Такое скопище мужчин и почти совсем нет женщин. Но как-то не тянет к ним, хотя лично я не имею с ними общения 3 с половиной года.

12.05.1921. Новые ботинки, которые я получил месяца два с половиной тому назад, проносились. Нужно заметить, что я почти никуда не ходил, сидел у себя в бараке и писал почти целыми днями. От нарядов я тоже освобожден, а тут проносилась не только внутренняя, но и наружная подошва. Обращался к Шеину, но кожи в батарее нет, денег взаимообразно мне не дали. Пришлось продать хорошую новую смену белья. Получил всего 6 драхм, а подметки, стоившие и продававшиеся нашей публикой в городе по полторы драхмы, в городе у турок и греков стоят до 5 драхм. Драхмы падают всё время в связи с положением греческих дел. Лира с 8 драхм дошла уже до 18, всё повышается в цене. Пришлось купить табаку, а то дня три не курил.

Распространились слухи, что послы, и в особенности посол Бахметьев, возвратили в распоряжение генерала Врангеля столько денег, что нам на жизнь и питание хватит в течение целого года. Во Владивосток публика записывается прямо массами. У нас в батарее записалось 7 офицеров и до 20 солдат. Одно время даже барон Майдель собирался вполне серьезно ехать на Дальний Восток. Страшит его главным образом переезд туда и условия этого переезда. Сегодня состоялся матч между Корниловцами и Дроздами. Кончился он в пользу первых 4:1.

13.05.1921. Распространился слух, что ночью у нашей долины пристала фелюга, оттуда выгрузили автомобиль, который подъехал к кавалерийскому лагерю; оттуда бежало около 120 человек, вещи были погружены на автомобиль, все сели на фелюгу, и вся эта компания отправилась к Кемалю. У нас все удивлялись этой организации и в особенности восхищались автомобилем. Оказалось же, что ночью всего только 3 человека драпанули из кавалерийского лагеря неизвестно куда безо всякого автомобиля; предполагают, что они отправились к Кемалю. В армии Кемаля, как говорят, много русских, преимущественно, кавалеристов. Приемы, которые наша публика усвоила за время гражданской войны, как говорят, сильно действует на греков, в особенности пулеметы на тачанках. В газетах сообщалось, что турецкая конница под русским командованием сыграла решающую роль в последнем наступлении Кемаля.

14.05.1921. Ничего. Начал рано вставать (по солнцу в 5 с половиной) и обливаться на реке. Публика наша ходит купаться на море. Я еще не пробовал. Уже здорово жарко, в палатках по крайней мере душно. Я перестал носить нижнее белье и сплю даже совершенно нагим. По вечерам, когда заходит солнце, публика наша выходит и садится около палаток. Говорят, оживают от дневной жары, поют. Песни