30 итальянских мыслителей, которых обязательно надо знать - Людмила Михайловна Мартьянова

Народ, привыкший жить под властью государя и благодаря случаю ставший свободным, с трудом сохраняет свободу.

Добро приедается.

Не строй скромных планов – они не способны взволновать душу.

Нельзя верить тому, что видишь в спокойное время.

Все вооружённые пророки побеждали, а все безоружные гибли.

Люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость.

Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает; если это люди преданные и способные, то можно всегда быть уверенным в его мудрости, ибо он умел распознать их способности и удержать их преданность. Если же они не таковы, то и о государе заключат соответственно, ибо первую оплошность он уже совершил, выбрав плохих помощников.

Цель оправдывает средства.

Люди злы и дают простор дурным качествам своей души всякий раз, когда для этого имеется у них лёгкая возможность.

…люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества.

Лучшая из всех крепостей – не быть ненавистным народу: какие крепости ни строй, они не спасут, если ты ненавистен народу, ибо когда народ берётся за оружие, на подмогу ему всегда явятся чужеземцы.

…добрыми делами можно навлечь на себя ненависть точно так же, как и дурными.

Бог не всё исполняет сам, дабы не лишить нас свободной воли и причитающейся нам части славы.

Люди не умеют быть ни совсем дурными, ни совсем хорошими.

Наименьшее зло следует почитать благом.

И всё же, ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что, может быть, судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям.

Дружбу, которая даётся за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать, чтобы воспользоваться ею в трудное время.

Чтобы узнать, что должно случиться, достаточно проследить, что было… Это происходит от того, что все человеческие дела делаются людьми, которые имели и всегда будут иметь одни и те же страсти и поэтому неизбежно будут должны давать одни и те же результаты.

Общие невзгоды переносятся с большим терпением, чем отдельные.

Власть – возможность себе ни в чем не отказывать.

Государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, ибо война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого.

Государь, чей город хорошо укреплён, а народ не озлоблен, не может подвергнуться нападению.

К оружию следует прибегать в последнюю очередь – когда другие средства окажутся недостаточны.

Кто меньше полагался на милость судьбы, тот дольше удерживался у власти.

Люди мстят либо из страха, либо из ненависти.

…люди не меньше привязываются к тем, кому сделали добро сами, чем к тем, кто сделал добро им.

Обманываясь в общих вопросах, люди никогда не обманываются в частных.

Ибо умы бывают трёх родов: один всё постигает сам; другой может понять то, что постиг первый; третий – сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Первый ум – выдающийся, второй – значительный, третий – негодный.

Обиды нужно наносить разом: чем меньше их распробуют, тем меньше от них вреда; благодеяния же полезно оказывать мало-помалу, чтобы их распробовали как можно лучше.

Всегда отыщется повод для мятежа во имя свободы и старых порядков, которых не заставят забыть ни время, ни благодеяния новой власти.

Мужественное и устроенное войско есть надёжная душа войны и безопасная ограда Держав.

Если мне возразят, что многие уже были государями и совершали во главе войска великие дела, однако же, слыли щедрейшими, я отвечу, что тратить можно либо своё, либо чужое. В первом случае полезна бережливость, во втором – как можно большая щедрость.

Надеюсь, я, не веруя в успех;

Я слёзы лью – в них сердце утопает;

Смеюсь, но внутрь не проникает смех;

Пылаю весь – о том никто не знает;

Страшусь и звуков и видений всех;

Мне всё вокруг мучений прибавляет.

Надеясь, плачу и, смеясь, горю,

Всего страшусь, на что ни посмотрю.

Масса не способна учредить государственного порядка, потому что по различию мнений никак не может понять его хорошей стороны, но, раз испытав хороший порядок на опыте, она не согласится с ним расстаться.

Может возникнуть спор, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись. Говорят что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надёжнее выбрать страх.

В наёмном войске опаснее нерадивость, в союзническом войске – доблесть.

И всё-таки я полагаю, что натиск лучше, чем осторожность, ибо фортуна – женщина, и кто хочет с ней сладить, должен колотить её и пинать – таким она поддаётся скорее, чем тем, кто холодно берётся за дело. Поэтому она, как женщина, – подруга молодых, ибо они не так осмотрительны, более отважны и с большей дерзостью её укрощают.

Государь всегда должен советоваться с другими, но только когда он того желает, а не когда того желают другие; и он должен осаживать всякого, кто вздумает, непрошенный, подавать ему советы.

Чтобы обессилить неприятеля, стесняй его быстрым и стремительным нападением.

Римляне, предвидя обыкновенно зло заранее, всегда удачно ему противодействовали, они не дозволяли ему развиваться даже в тех случаях, когда это угрожало им войною; они знали, что всякое промедление при этом могло служить только в пользу их врагам.

Всякий усердный сын Отечества, не имея сам случая делать добро, должен хотя бы чем-нибудь содействовать пользе общей.

Мы начинаем войну по произволу своему, а оканчиваем по обстоятельствам. Должно сперва изведать силы свои, а по ним уже учреждать предприятия. В сём трудном исследовании нельзя полагаться ни на деньги, ни на естественное положение Государства, ни на союзников своих. Сии выгоды могут при случае умножить силы, но никогда не доставят оных. Сокровища вселенной не заменят мужественного и хорошего войска; естественная оборона недостаточна; доброжелательство союзников непостоянно, горы, озера, неприступные места, всё сие бесполезно без отважных и мужественных защитников.

Дела, неугодные подданным, государи должны возлагать на других, а угодные – исполнять сами.

Достойную осуждения ошибку совершает тот, кто не учитывает своих