За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

Сначала был рассказ о деревенской девушке, которая полюбила солдата. Они встретились вечером накануне войны. Я понимал, что герой, каким его считала Нюра, должен быть написан по контрасту с её представлением, — простой и придурковатый. Но образа не было. А однажды я вдруг отчётливо вспомнил, что видел такого бедолагу, когда служил солдатом в армии, и наша часть стояла в Польше. Да это же Чонкин! Вот так и родился образ.

Когда я написал первый большой кусок романа и отнес его в «Новый мир», начались проблемы. Твардовский, который ко мне очень благоволил, отнесся к «Чонкину» критически, а может быть, даже ревниво: Бровкин, Травкин, Теркин, Чонкин… Он хотел, чтобы я изменил фамилию героя. И пока писал, многие «ловили» меня на перекличке с Тёркиным, как бы упрекая. Теперь так уже не думают, потому что Чонкин стал образом самостоятельным.

— Сегодня, размышляя о литературе ушедшего столетия, приходишь к выводу, что истинно народными персонажами русской литературы справедливо считать прежде всего Тёркина и Чонкина, которого писатель Дмитрий Быков назвал национальным русским героем. В чем секрет успеха романа, популярного и спустя десятилетия после выхода в свет?

— Долговременный успех литературного произведения объясняется, на мой взгляд, тем, что автору удалось создать образ героя, который может стать фигурой нарицательной. Такие персонажи, как Дон Кихот, Швейк, Плюшкин, Чичиков, Обломов, Тёркин, Остап Бендер запоминаются читателем легко и надолго. Надеюсь, что Чонкин относится к их числу.

— Скажите, сколько лет вы писали этот роман?

— Почти 50!

— Между второй и третьей книгой такой большой перерыв. Что вам мешало закончить роман?

— Обстоятельства в лице советской власти. Для работы над таким произведением требуется определённое состояние, спокойный эпический настрой, а этого я как раз и был долгие годы лишен. Кроме того, возвращаясь к старому замыслу, трудно вернуть прежнее состояние души. Я, конечно, помнил о «Чонкине», замысел мучил меня. Возможно, именно так чувствовала бы себя женщина, которая выносила тройню, двоих родила, а третьего оставила в животе на неопределённое время…

— Когда, наконец, вышла третья часть книги, первый тираж разошёлся мгновенно. Все хотели знать, что дальше будет с Чонкиным. Не умирает ли он в конце?

— Конечно, нет: Чонкин бессмертен. В последней книге, завершившей трилогию, Иван Чонкин дожил до старости. И с Нюрой они встретились в финале книги, но уже старыми людьми…

— Как вы относитесь к экранизациям «Чонкина»?

— Их было не так уж много. В 1995 году по роману снял фильм чешский режиссер Иржи Менцель. Продюсером был англичанин Эрик Абрахан, а актёры — русские. Чонкина прекрасно сыграл Геннадий Назаров, Нюру — Зоя Буряк. В фильме были заняты Зиновий Гердт, Валерий Золотухин, Алексей Жарков… Фильм небольшой, 90 минут. Конечно, многое туда не вошло. Но экранизация часто разочаровывает или не удовлетворяет автора, а порой и зрителя. Ведь роман всегда содержит много линий, мыслей автора, присутствует и подтекст — словом, то, что на экран в полном объёме не попадает.

— До фильма Иржи Менделя была и у Эльдара Рязанова попытка поставить «Чонкина»…

— Верно. Но тогда Россия ещё не была к этому готова. Страна бурлила в политических противоречиях. Шел 1989 год. Ещё был Советский Союз, советская армия, советские генералы, выступавшие против «Чонкина» с гневными речами. В тех условиях на Рязанова оказывалось давление, потому, к сожалению, та попытка не удалась.

— Ваши отношения с кинематографом начались давно?

— В кинематографе я прожил довольно большую жизнь. Когда начинал, многие считали меня сценаристом, говорили: «Пишет „кинематографично“». В 1961-м, когда появилась первая повесть «Мы здесь живём», вдруг приходит телеграмма от самого Ивана Пырьева: «Поздравляем с выходом замечательной повести, мечтаем, чтобы она появилась на экране». На «Мосфильме», куда я пришёл, меня встретили Иван Пырьев и режиссёр Константин Воинов, автор многих фильмов, включая кинобестселлер «Женитьба Бальзаминова». Со мной сразу же заключили договор, была организована съёмочная группа, хотя я ещё не написал ни строчки сценария. Представьте, молодой автор был очень горд, увидев на дверях нескольких комнат павильона таблички: «Мы здесь живём». Когда сценарий был готов, сказали, что нужна небольшая правка. Но потом они от меня просто стали прятаться. И это закончилось ничем.

— Насколько важны для писателя его национальные корни?

— Ни насколько. Важны страна, среда, язык и культура, среди которых он вырос…

Через два года в «Новом мире» был напечатан рассказ Войновича «Хочу быть честным». Сценарий уже лежал на «Ленфильме». И тут опять телеграмма-приглашение от Пырьева. Снова пришёл на студию. Снова были Пырьев и Воинов. Они были влюблены в этот рассказ и хотели его поставить. Пырьев говорил, что очарован, что главный персонаж Евгений Самохин — это настоящий национальный характер. Когда Войнович заметил — «однажды вы меня уже бросили на полпути», Иван Александрович ответил, что даёт честное слово: от этой вещи не отступится! Потом поехали на «Ленфильм», с трудом получили обратно сценарий. Писатель его доработал. Сценарий был принят, но история повторилась… Выяснилось, что рассказ к тому времени раскритиковал партийный идеолог, секретарь ЦК Ильичёв, и судьба фильма была решена. Всё же по просьбе Ларисы Шепитько Войнович написал сценарий «Владычица» для экспериментального объединения, которым руководил Григорий Чухрай, сделал сценарий по рассказу «Два товарища». В итоге все сценарии, кроме «Мы здесь живём», были приняты и оплачены (государство несло убытки), но в работу они так и не были запущены. Всё запрещалось, потому что Войнович сам уже стал запрещённым писателем.

…Шёл 1968-й год. На писателя начались гонения за то, что он подписывал письма в защиту осуждённых писателей, за то, что он не только своей литературой вошёл в русский духовный строй, а явил собой новый тип писателя-борца, человека демократического сознания, стал народным Войновичем России. В начале 1980 года Войнович выступил в защиту академика Сахарова, написал письмо в газету «Известия»: «Позвольте через вашу газету выразить мое глубокое отвращение ко всем учреждениям и трудовым коллективам, а также отдельным товарищам, включая передовиков производства, художников слова, мастеров сцены, героев социалистического труда, академиков, лауреатов и депутатов, которые уже приняли или еще примут участие в травле лучшего человека нашей страны — Андрея Дмитриевича Сахарова».

— Что такое интеллигенция сегодня?

— Это хорошо воспитанные бедные люди. Те, кто за небольшую зарплату, почти задаром, учат, лечат, работают в библиотеке, музее…

По мнению писателя Шендеровича, «если бы Войнович в жизни не сделал ничего, кроме этого, его имя уже должно было остаться в истории страны — как образец твердой человеческой нормы в эпоху скособоченных представлений о приличии».

В 1982 году писатель приступил