Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

Ох, как же она ненавидела эту белокожую принцессу! Ну почему Кора не королевских кровей? Они с Тео так подходят друг другу! Оба беспринципные, жадные до развлечений, не боящиеся крови, смотрящие на людей с презрением. Как жаль, что он не помышляет о ней, ведьме, как о супруге.

Кора хорошо помнила их первую встречу. Как у Теодора загорелись глаза, когда она задела его бедром, а он, разгоряченный победой в кулачном бою, усадил ее к себе на колени и заглянул в глубокий вырез сорочки. У итарки никогда не будет такой великолепной груди, съешь она хоть целое поле капусты.

Таверны в порту маленького королевства Мангоби–оли, где Кора остановилась в поиске лучшей жизни, отличались не только выпивкой, приготовленной из крови песчаных иргов, голубой по цвету и шипучей, точно игристое вино, особенно если туда добавить перебродивший сок манго, но и кулачными боями, устраиваемыми в специальных ямах, чтобы моряки, болеющие за своего сотоварища, не кинулись на подмогу.

Кровь, боль и похоть – вот что привлекало Кору в подобных заведениях. Продажные девки, отдающие себя морякам всех мастей, не всегда нежных с такого сорта дамами, драки, бои за деньги или из–за куража – насыщенный эмоциями воздух пьянил ведьму, сила, подпитанная болью, вливалась в нее мощным потоком.

Кора вела себя скромно, не выпячивалась, боясь выдать наличие дара, иначе любое происшествие, случившееся бы и без ее участия, моментально записалось бы на ее счет и строго спросилось бы. Она поняла эту простую истину, сделавшись обладательницей нескольких шрамов и пары поломанных пальцев, которые и сейчас в холодную погоду немели.

– Тео, Тео, Тео!!! – скандировала группа моряков с нашивками курсантов, и Кора из чистого любопытства протиснулась к ограде, чтобы заглянуть в яму и увидеть того, кого с таким воодушевлением подбадривали товарищи. Голый по пояс, он кружил вокруг потерявшего ориентацию моряка с островного государства Экония. Эконцев безошибочно определяли по черному цвету кожи и приплюснутому носу, в который, по давней национальной традиции, вдевали кольцо. Именно за это кольцо ухватился Тео и выдернул его, заставив соперника потерять сознание от боли. Громадная туша эконца, по весу дважды превосходящая жилистого, но ловкого фарикийца, упала, забрызгав хлынувшей кровью все вокруг. Орущий от восторга Тео вытер брызги с лица, и сделал то, что приковало к нему взгляд ведьмы – лизнул окровавленную ладонь. Ноздри Коры хищно затрепетали – ей захотелось вылизать удачливого курсанта. Почувствовать вкус крови победителя и побежденного.

– Ты потаскуха? – спросил он, бесцеремонно расстегивая на сорочке первую из пяти пуговиц.

– Нет. Я девственница. Если хочешь, можешь проверить.

За столом улюлюкали, когда Кора повела все еще забрызганного кровью победителя в свой номер.

– Дай хоть умоюсь, – произнес он, сдергивая с себя наброшенную на голое тело форменную куртку. Его сорочка так и осталась валяться на скамье у стола, куда подавальщицы принесли кружки с пенным голубым напитком. – Я все испачкаю тут.

– Не надо, – она потянула его на кровать, повалила на спину и, краснея, словно на самом деле была девственницей, расстегнула пряжку ремня, удерживающего штаны. – Я видела, ты пробовал кровь своего врага, дай и мне насладиться ею.

Она вылизала Теодора всего. Видела, как от ее ненормальных для всякой девушки увлечений, растет его возбуждение. Ее влажный рот доставил Тео такое наслаждение, что он не сразу смог приступить к главной задаче – познать, на самом деле девственница ему досталась или нет. Но кто определит, где на простыне кровь эконца, а где ее? Расчет был прост, и Теодор поверил, что стал у Коры первым.

Сколько раз ведьма благодарила судьбу за то, что та привела ее к Теодору – тогда всего лишь сопливому курсанту Фарикийской морской академии. Каким–то внутренним чутьем ведьма угадала, что именно с ним ей повезет. Зеленые юнцы, впервые отправившиеся в дальний поход, впервые же ступили на землю в незнакомом порту. Их глаза горели, руки чесались, чтобы доказать, что они самые сильные, самые ловкие, самые бывалые, и именно Тео повезло начистить рожу заносчивому эконцу, подцепить смазливую девчонку и лишить ее девственности.

Кто кого лишил девственности – можно было бы поспорить, но Кора не из тех, кто подставляет избранника. Три ночи, проведенные вместе, связали юнца и ведьму на долгие годы.

***

Подземный переход закончился. Кора забралась по лестнице вверх и толкнула дверь, выводящую ее в небольшое помещение, где среди глыб льда хранились съестные припасы. Пробежав по холодному полу на цыпочках, она попала в просторное помещение, устланное дорогим ковром. Теодор не поскупился. Сделал все так, чтобы его любовница ни в чем не нуждалась: прекрасная мебель, на окнах дорогие занавеси, под потолком ажурное кольцо с десятком свечей, которые ведьма зажигает одним щелчком пальцев. Ей было хорошо в тайном убежище, уютно. И одиночество, которое страшило бы любого, ей нравилось.

Сам принц приходить сюда не любил, уж очень тоскливо за окном выл ветер: здесь, между скалами, в любое время года гуляли сквозняки.

Совсем другим было их первое совместное жилище, куда курсант Теодор сбегал к любовнице после занятий. Кора нашла курсанта по оставленному им адресу. Он думал, что их связь ограничится письмами, а ведьма заявилась сама, не побоявшись долгой дороги через три моря. Сняла номер в гостинице при таверне недалеко от академии, застелила купленным бельем скрипучую кровать, поменяла занавески.

Зачем пошла за драчливым курсантом, Кора самой себе объяснить не смогла бы. Словно привязал к себе. Или она сама привязалась, найдя в Тео того, кто не осудит за странные пристрастия? А может, это и есть любовь?

Кора улыбнулась, вспомнив, как испугался юный Теодор, когда узнал, что она ведьма. Утратила бдительность и нагрела при нем воду в корыте. Им нравилось после любовных ласк понежиться в теплой воде. Задержались немного в постели, вот вода и остыла. Тео поморщился, отдергивая ногу.

– Холодно!

– Погоди, сейчас будет теплой, – не думая, быстро сотворила пальцами знак огня, и над водой тут же поднялся пар.

– Кто ты? – Теодор отшатнулся от любовницы. Ей пришлось наклонить голову, закинув косу вперед. Там, на шее, на границе роста волос виднелась печать дома Живущих болью. – Ведьма?! Мне нельзя с ведьмами, – схватил сорочку и прикрыл ею мужское естество. Как–будто этим жестом мог что–либо изменить.

Кора рассмеялась, хотя и укололо его нежелание иметь от нее детей.

– Если бы хотела, в первый же раз понесла