Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

кому пирогов с севрюгой?». – Ему принцесса не принцесса, а тут ты. Говорят, короли портреты своих дочерей чуть ли не каждый день шлют. Уже, поди, вешать некуда. А от тебя, как ни мой, рыбой за версту несет.

– Дай хоть помечтать, – торговка, обернувшись на свой прилавок, где в горшках копошились морские гады, печально вздохнула. – Он же моряк, ему запах моря должен быть родным.

– Вон, вон смотри, леди Литти! – толстуха толкнула локтем зазевавшуюся подругу. – Его последняя любовница.

– Я и первую–то не знала, – плаксивым голосом заметила рыбачка, привстав на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть сидящую в дамском седле фаворитку. Ее наряд из бордового бархата лишь подчеркивал яркую внешность девушки, что с уверенной улыбкой взирала на приветствующую процессию толпу.

– Красивая какая! Волосы черными локонами чуть ли не до зада вьются. И как такую красоту отрастить удается?

– Ты про зад? – не поняла торговка рыбой.

– Про кудри!

Кора прикусила губу. Ни в какое сравнение с Литти она не шла, хоть и волосы были не менее длинными, и одежку она постаралась прикупить побогаче.

– И что, отец леди не против, чтобы о его дочери судачили на каждом углу? Мне бы батя давно все лохмы повыдирал.

– Эх, глупая. У господ все на выгоде построено.

– Да граф под кого угодно готов дочь подложить, – вмешался в разговор мужчина солидного вида. – Порченная она. Сбежала с учителем танцев, а как любовничек узнал, что граф в позу встал и в наследстве отказал, одну ее в гостинице бросил. Вернулась пристыженная. Так что ей еще повезло, что Теодор на нее внимание обратил.

– А я слышала, он вчера в «Жареном поросенке»…

– Другую жарил? – хохотнул курносый парень в заляпанном соусом фартуке. – Так то наш хозяин специально слухи распускает. Сегодня с утра от девиц прохода нет. Весь кофий вылакали, ожидаючи, что Его Высочество пожалует и новую фаворитку выберет.

Кора быстро метнулась за угол: неповоротливая процессия только на перекрестную улицу заступала, а ведьма уже взобралась на фонарную тумбу. Там Кора с особым тщанием рассмотрела соперницу. После рассказов о «Жареном поросенке» сразу приметен сделался и чересчур припудренный носик, и глаза, блестящие не от того, что леди радостно, а от навернувшихся слез. И улыбка ее уже не казалась искренней. А Теодор, если приглядеться, в ее сторону не только не поглядывал, хотя любовница кидала на него полные упрека взгляды, но и держался особняком.

Ух, как Кора летела к храму. Хоть там и было не протолкнуться, умудрилась пробраться ближе к центральной лестнице и влезть на парапет, для чего пришлось столкнуть мальчишку. Тот было раскричался, призывая на подмогу братьев, но деньги везде имеют вес. Однако вскоре ведьму так дернули за подол, что она едва не свалилась. Благо решетка оказалась рядом, за нее и уцепилась.

Чумазый малец тянул руку.

– Дай золотой, в храм проведу. Короля близко увидишь.

– Мне бы принца лучше… Молода я еще для короля.

Тот по–деловому мотнул головой.

– Деньги вперед.

– Если убежишь, проклятье вслед кину, – предупредила она.

Ее привели к неприметному крыльцу. Дверь открыл служка и тоже протянул руку.

– Мы так не уговаривались, – прошипела Кора, хватая мальца за ухо.

– Золотой за короля, – пацан хитро прищурил один глаз. – За принца два.

Пришлось выложить. Ее провели по темному коридору и оставили за тяжелой занавесью, предварительно указав на прореху в ней.

– Не дыши! – шепнул служка. – Когда все закончится, я сам за тобой приду.

Кора действительно не дышала. Она не видела ни короля, ни королеву, хотя те стояли совсем рядом, протяни только руку. Все ее внимание сосредоточилось на любимом. Теодор находился на противоположной стороне от кафедры, и ведьма с жадностью всматривалась в лицо принца. Такого знакомого и незнакомого.

«Волосы отросли. И меж бровей появилась жесткая складка. А глаза злые. Что же его так разозлило?»

Храмовик пел, хор вторил ему. Зрители смотрели на священное действо с восторгом и благоговением, лишь взор Теодора блуждал по верхам голов.

«Скучает. А со мной скучать не приходилось».

Когда к храмовику поднесли расправленное знамя, где по синему белым было вышито «Жемчужина», и серебром сиял королевский герб, монаршая чета немного сдвинулась. Все взгляды устремились к флагу, и Кора решилась на отчаянный поступок: взяла и раздвинула занавеси. Певший в хоре служка дал петуха.

Теодор моментально почувствовал присутствие постороннего: подобрался, повернул голову в сторону дрогнувших занавесей, одновременно с тем схватившись за висящий на поясе кортик, но, узнав ведьму, побледнел. Рука убралась с оружия, губы поджались, но взгляд… взгляд сказал Коре все. Она улыбнулась и позволила занавесям сойтись.

Ноги дрожали, и ведьма, поискав руками опору, скользнула по стене на пол. Служба еще не кончилась, хор только грянул славицу королю, когда рядом присел на корточки Теодор. Кора повисла у него на шее и, не спросив дозволения, принялась покрывать его лицо поцелуями.

Он сунул ей в руки что–то жесткое, завернутое в бумагу.

Кора не скоро смогла подняться. Пришел служка, осуждающе уставился на нее, сидящую на полу, нелепо раздвинувшую ноги, больше похожую на тряпичную куклу, чем на живого человека.

Она молча вытащила золотой. Выбравшись на свет, подслеповато прищурилась – никак не могла понять, что написано на скомканной, повлажневшей от ее ладони бумаге.

«Жареный поросенок. Комната 21»

– Жарить будет, – Кора глубоко вздохнула и рассмеялась в голос.

Глава 14. Сила ведьмы

Кора сидела в гостинице и тряслась. Вовсе не от холода или страха дрожь мучила ее тело, а от неопределенности. Что скажет Теодор, захочет ли принять ее в качестве любовницы или прикажет убираться с глаз долой?

Сомнения обуревали ведьму. Так ли она поняла его загоревшийся взгляд? Может, приняла исчезновение скуки во взоре за проявление чувств к ней? Если даже и намеревался встретиться, не передумал ли?

Ведьма, собираясь в трактир «Жареный поросенок», надела на себя все самое лучшее. Надушилась розовым маслом, которое подарил еще Альерт – контрабандист не жалел на нее денег. Хотелось показаться новой, произвести впечатление на Теодора. Шанс есть. Ей не тягаться с леди Литти, но та и месяца не продержалась в любовницах, тогда как она, Кора, жила с Тео несколько лет. Она у него была первой.

В номере в глаза сразу бросалась огромная кровать под балдахином. В углу скромно притулилась тумба с фаянсовым тазом, украшенным растительным узором по ободу, рядом кувшин с водой, по центру небольшой круглый стол с двумя стульями. Видно, не подразумевалось, что постояльцев окажется больше. На окнах плотные занавеси, сейчас раздвинутые, чтобы впустить слабые лучи