Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

Жылдыс расплакалась и убежала, но утешать её никто не стал. Солунай понимала почему. Все знали, что семья близнецов бедная и потому их отдали в приют. Никому и в голову не приходило, что их кормят, когда они приходят в гости. Для вечно не евших досыта приютских это было предательством, не рассказать им об этом раньше.

Солунай отдала по небольшому кусочку курицы всем маленьким, а два куска побольше оставила себе и Банушу. Ничего особенного. Мясо было слишком нежным, толком не распробуешь. Вот косточки, мягкие и мелкие, оказались неплохи. Солунай даже оставила одну на память, хватило только ненадолго – её выклянчила Аэлла, ковылявшая на слабых ножках за своей любимицей по всему приюту.

Но всё это было зимой и почти забылось. Весной же всегда всё становилось лучше, почему же в этот раз было не так?

Разумеется, всё началось с Бануша, как иначе. Он прискакал в кухню, где Солунай помогала разделывать курицу, и заорал еще с порога:

– Директор притащил болотника! Надеюсь, есть мы его не будем!

– Упаси господи, – мелко закрестилась пухлая Марта. – Я точно тогда уволюсь. Он же почти человеком выглядит, как же его есть-то!

– Да ладно вам, Марта, – показал острые зубы в улыбке Бануш. – Разве в этом проблема? А вот что он весь пропах тиной и внутри, наверное, тоже, вот это беда!

Солунай оставила их спорить, она лучше других знала, как любит Бануш дразнить дородную повариху намеками на людоедство. Строго говоря, его родичи и впрямь питались человечиной, но Солунай сомневалась, что её друг пойдет на это. По крайней мере, до тех пор, пока не придет настоящий голод. Тут она вообще мало за кого могла бы поручиться. Даже из людей.

Но сейчас спорить с ними она не собиралась, а бегом, не дожидаясь попутного сквозняка, неслась в кабинет директора. Она до сих пор ни разу не видела болотника вблизи, эти твари были очень верткими, быстрыми и опасными. Но поглядеть всё равно хотелось.

Очень тихо она скользнула в приоткрытую дверь и во все глаза уставилась на необычное зрелище. Болотник лежал на столе, а Александр Николаевич методично смазывал его многочисленные порезы густой черной жижей, которой лечили в приюте всё от ожогов и до несварения желудка. Солунай только головой покачала – зачем его лечить, всё равно не запомнит. Тварь глупая и злая. Внешне болотник и впрямь походил на очень тощего когтистого человека с выпученными по-лягушачьи глазами, только при этом он весь был покрыт бугристой плотной кожей, наросты которой кое-где походили на шипы, особенно на спине, точно плавник у рыбы. Руки и ноги тоже заканчивались лягушачьими перепончатыми лапами. И если быть совсем уж честным, на лягушку он походил куда больше, чем на человека. Разве что шея, приплюснутый нос и стелющиеся вдоль лысой головы уши делали его не похожим на бородавчатую и почему-то шипастую жабу. И зубы, разумеется. Зубы у него были как иголки.

Расхрабрившись, Солунай подошла поближе. Они давно с Банушем поспорили, лягушка болотник или человек. Что в голове, большой и лобастой мозгов нет, они знали давно, но Бануш утверждал, что это ерунда – мозгов и людям не всем достает. Другое дело, есть ли у него мужские или женские признаки. Человеком это его, конечно, не сделало бы, но вот от лягушки бы отличило.

Поэтому Солунай и подобралась поближе, стараясь встать так, чтобы было видно место, откуда ноги растут. Специального воспитания по этому поводу в приюте не было, но Бануш как раз во время спора про болотника стянул штаны и продемонстрировал, чем именно он точно похож на человека. Вот что-то примерно такое Солунай и рассчитывала увидеть у болотника. Она успела убедиться, что ниже живота у твари всё гладко, точнее, бугрится бородавками, как тварь вдруг одним прыжком переместилось в положение на карачках и бросилось на неё, целясь пастью в шею.

Солунай упала на спину и едва успела выставить руки, но тут болотника за пояс перехватил Александр Николаевич и потянул на себя. Тварь визжала, царапала лапами пол и пыталась дотянуться. Очки с Солунай слетели во время прыжка болотника, змеи, все шесть, хотя Беш раньше ни разу не выбиралась наружу, взвились в воздух и разом забормотали что-то угрожающее.

– Солунай! – рявкнул директор. – Что ты тут делаешь!

От окрика Солунай распахнула глаза и встретилась взглядом с выпученными глазами болотника. Директор зажмурился и со стуком уронил окаменевшую тварь на пол.

– Солунай, очки! – потребовал он.

Всхлипывая от пережитого ужаса – вот почему болотников нельзя подпускать близко! – Солунай ползала по полу в поисках очков, наконец натянула их на нос и разревелась. Александр Николаевич смущенно кашлянул и притянул её к себе.

– Нигде не успел укусить? – деловито спросил он, касаясь её рук, одежды, оглядывая шею. Солунай помотала головой, чувствуя, как нестерпимо бухает сердце от каждого нежного прикосновения. Украденного, ведь так? Не о чудовищах стоит беспокоиться директору. Что если болотник напал бы на него?

Хорошо еще змеи попрятались в волосы, не желая внимания директора. А то и вовсе стыдно будет.

– Солунай, ты уже совсем взрослая, должна понимать, что нельзя входить без стука, особенно, когда люди работают, – как можно мягче произнес Александр Николаевич. – И никогда не снимай очки. А если бы ты посмотрела на меня? Или плюнула бы? Ты же становишься опаснее, нужно быть аккуратной.

Солунай снова всхлипнула, слезы мешали видеть перед собой. Она и не забывала, что сама чудовище, но слышать это так быстро после беспокойства за неё было больно.

– И не смей подходить к чудовищам, тебе понятно? – Александр Николаевич, по-видимому, решил, что она достаточно успокоилась.

– Н-не м-могу! – заикаясь от слез, ответила Солунай и вырвала руку. – Я-я… я сама чудовище!

Она выбежала за дверь и бросилась прочь, не разбирая дороги. Змеи молча терлись тупоносыми мордами о щеки и уши, утешая как умели.

Она забралась на крышу башни, рассчитывая, что тут её никто не найдет. Высоко, отсюда видна половина заповедника. Вдалеке виднелись струйки дыма – там находился поселок. Они с Банушем всего пару раз бывали в человеческих селениях, но зато часто наблюдали у Красных Ворот за туристами, так что разбирались в машинах и современной одежде. Не совсем уж дикие!

Не переставая размазывать всё текущие и текущие слезы по щекам – как же мешали очки вытирать глаза! – она пригладила волосы вместе с тотчас спрятавшимися змейками. Разве можно нормально жить тут, где все знают, что она насквозь ядовитое чудовище? Ей стоит бежать