Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

городе не наблюдается — я давно смирился, что свою часть добытого золота придётся дербанить очень основательно. И даже Митя с Витей меня от этого не остановят. Как известно — хочешь жить, умей тратить, а всех денег всё равно не заработаешь, так что я готов был делиться с горожанами. Но, чёрт возьми, как же это было скучно!

Потом — явился глава банка, который мы недавно ограбили. Вот этот явно был не на моей стороне. Сразу начал с претензий, объяснил, что работа городской финансовой службы парализована, и он отказывается выдавать ссуду городу. Тут я его обломал, причём дважды, и очень жестоко. Первым ударом стал тот факт, что ссуда мне и не требуется. Вторым — что город организует собственный банк, с блэкджеком и куртизанками. Это мне такая мысль в голову пришла, очень вовремя. И у меня даже был на примете подходящий кандидат в управляющие. Даже два. Митя с Витей, когда об этом узнали, долго крутили пальцами у виска. Убеждали меня, что я — натуральный псих. Но я видел, что им эта идея понравилась, и даже начала их потихоньку захватывать. А что, всем же хорошо! Устроить всё так же, как было устроено раньше, только увязать цену золота и бумажных денег в соотношении один к одному.

Нет, я чувствовал, что тут будут проблемы, но пока что всё выглядело нормально, а там пусть Митя с Витей и разбираются. Только им нужен будет кто-то живой для представительских функций. Не могу ж я официально назначить управляющими психо-энергетические матрицы, или как их там правильно называют по-научному?

Вслед за банковским управляющим полезли ещё какие-то умники, и им тоже требовались объяснения. Я почувствовал, что тону совершенно неприличным образом, потому что толком не представляю, о чём вообще меня спрашивают. И вот тогда-то Гаврюша, к тому времени благополучно проснувшийся, и предложил мне обратиться к прежнему городскому голове.

Переговоры с ним вышли трудными. Он никак не понимал, что от него требуется! Вообще, последние пару дней изрядно пошатнули душевное равновесие бывшего мэра, мне как-то даже неловко было. Когда я увидел его впервые, это был очень уверенный в себе господин, весь такой лощёный, круглый. А тут за два дня всего схуднул чуть ли не вдвое! Грустный весь стал, и какой-то дёрганный. Причём ладно бы сам, а то ведь моими стараниями!

— Дуся, он схуднул, потому что ты его покормить забыл! — Укоризненно сообщил мне Митя. — И всех остальных, кто у нас пленными считается, между прочим. Ты их в подвалах запер, охрану поставил, а насчёт пожрать — ничего не сказал. А дёрганый он, потому что ему по башке трижды досталось. Ты, надо сказать, жестокий у нас, спасу нет! Над пленными издеваешься. Никаких конвекций не соблюдаешь!

Мне стало стыдно. Я действительно забыл их покормить, что как-то совсем неправильно. Нет, то, что по башке мы их били, это ладно. Необходимость такая была, вот и били. Понадобится — ещё будем. А вот то, что не покормил — это, однако, упущение. Мы тут веселились, пировали, а люди, бедные, голодные сидели. Вообще некрасиво получилось — как вот теперь с ними налаживать взаимоотношения?

Я, конечно, сразу же исправился. А господину мэру — надо всё-таки выяснить, как его зовут — и вовсе сам, лично, принёс шашлыка и пива. Решил, что после такого у него точно стокгольмский синдром сработает, и он сразу же станет очень сговорчивым.

Не сработал. То есть мэр был готов сотрудничать, но он меня боялся! И не верил! На все мои вопросы дёргался, и ждал, что ему опять по башке будут колотить. В общем, не задался поначалу разговор, хотя я даже Гаврюшу попросил выйти, чтобы, значит, не нарушать тонкую душевную организацию человека.

— Вот скажите, мистер Морро, чего вы какой несговорчивый? — Проникновенно спрашивал я. — Мы ж с вами в одной лодке!

— С какой стати?

— Ну, как вы думаете? В выборах участвовали? Участвовали. Значит, поддерживали изменения, и приняли их. И вообще, вы зачем в мэры пошли? Чтобы город процветал! Так уж сложилось, что вы теперь — не мэр, а заместитель мэра. Ну так и что принципиально изменилось? Ничего! Вам даже легче теперь будет, никакой ответственности! Только передо мной! И нечего так пугаться! Я ж не мистер Вивисектор, я нормальный, можно сказать — свой!

— А что будет, когда прекратятся поставки провизии? — Робко спросил Морро. — Дождёмся голодного бунта и сбежим?

— Насчёт поставок вы не беспокойтесь. Что-нибудь решим — это как раз моя зона ответственности, не ваша. У вас задача, чтобы город продолжал функционировать, как функционировал раньше.

Я ещё долго его уговаривал — трудно переломить недоверие такой персоны. Но потихоньку дело наладилось. Он даже согласился выяснить, где сейчас господин генерал — губернатор, а то меня этот вопрос очень беспокоил. Ещё и наплёл ему всякой дичи — вот ей-богу, не понимаю, для чего он это сделал! Я ж ему даже не стал говорить, чтобы он врал, если спросят. Мол, говори как есть, ничего плохого от этого не будет. Так нет, напридумывал каких-то жутких колдунов, какую-то армию выдумал…

Поправлять Морро я не стал. Подумал, что не так уж плохо. Запутать врага — это первое дело, вообще-то! Однако с Морьо что-то нужно делать, только вот непонятно, что именно. Хорошо, что он задерживается, вот только что будет, когда он всё-таки соизволит явиться?

Глава 10

Школьные дела

Должность мэра оказалась ужасно утомительной. Я уже на третий день понял — не моё. И это несмотря на довольно приятные моменты, связанные с должностью. Да что там приятные — там и восхитительные моменты были, так-то! Я даже ухитрился всё так наладить, что меня дёргают минимально, почти совсем не трогают, только те, кого я и так рад видеть. Но нет! Всё равно скучно и уныло, и чувствуешь себя не на своём месте. В юности читал одну классную фантастику, и там была выдуманная поговорка: «Не умела собачья нога на блюде лежать». Вот это прямо про меня, получается.

Главное, умом-то понимаю, что должен быть полностью доволен жизнью! Кормят вкусно. Убить никто не пытается, по крайней мере, пока. Спать, опять же, можно вдосталь. Уважают все… ну, или делают вид, что уважают. Кто как, на самом деле. Большинство скорее боится, и это довольно бодрящее чувство.

Я вообще за собой заметил странное — если