Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

и со школой, и с директрисой. Айса, я не знаю, сможем ли мы отбиться от авалонцев — а они на нас точно нападут, это я гарантирую — но меня ты убедила. Школу будем строить, и денег на это выделим.

— Ура! — Обрадовалась девушка, и бросилась меня обнимать. И даже поцеловала, причём, так случайно получилось, что не в щёку. В смысле она, наверное, хотела в щёку, но я как раз повернул голову, и… блин, это ж мой первый поцелуй! Только не впадай в ступор, Дуся! Только не впадай! Потом насладишься впечатлениями! Запомни их хорошенько, будешь смаковать ночью!

— Дуся! Ты чего застыл⁈ — Спросила меня Айса. Блин, всё-таки залип, а ведь убеждал себя. А она — как будто ничего не заметила! У меня тут первый поцелуй, и у Айсы, я подозреваю, тоже. Но я в себя прийти не могу, а она даже не заметила! Обидно, между прочим! У неё такие губы мягкие! А вот вкус вообще не успел определить, слишком быстро всё получилось! Но зато аромат…

— Дуся!

— Определённо, это клубничный аромат. Айса, почему у тебя губы клубникой пахнут?

— Почему клубникой⁈ — Изумилась девушка. Даже послюнявила пальцы и понюхала. — Я — не ела! Сейчас же не сезон! Тебе, наверное, показалось.

— Ну-ка…

Это было страшно, вообще-то! Ну, честно, вот так вот приобнять Айсу, притянуть к себе, заставив чуть склониться — всё-таки она выше меня, хоть и ненамного, — и поцеловать её. Не случайно, а прямо специально, и даже долго. Но хотелось — гораздо дольше.

— Определённо, они пахнут клубникой! — Сообщил я, радуясь, что сегодня почистил зубы. Как чувствовал! Точнее, это Логоваз как чувствовал — напомнил, что мэру города надо быть чистым, а от меня, дескать, уже попахивало. Ну, я и вымылся послушно, хотя совсем не согласен, что воняю. Нормально от меня пахнет. Теперь вот — радуюсь, что послушался! Тем более, тёплой водой мыться оказалось куда приятнее.

Я сейчас, на самом деле, сам себя стараюсь воспоминаниями отвлечь, чтобы малость успокоиться. Потому что неизвестно, как она отреагирует! Это — уже не случайный поцелуй, это я прям специально всё сделал, на неловкость не спишешь. Прям чувствую, как от волнения кончики ушей горят. Интересно, если их сейчас к бумажке приложить — загорится? У Айсы, кстати, тоже они покраснели. Уши, в смысле. И лицо — тоже. Хотя у неё и так кожа красноватая, не так заметно.

— А… э… Это не я! В смысле я ничего не делала! Чтобы клубникой! И школа же! Мы же про школу говорили! — Напомнила Айса, а потом ещё раз меня поцеловала. И сразу убежала, я даже остановить её не успел. Совершенно непонятная реакция!

Вот так и закончился самый волнующий и самый замечательный момент в обеих моих жизнях. Такой, знаете ли, абсолютной неопределённостью, которую, с одной стороны, хотелось немедленно разрешить. Догнать Айсу, потребовать немедленно объяснить, что она имела ввиду… блин, как в той песне. «Непонятно, что конкретно ты имела ввиду?»

А с другой стороны догонять её не хотелось совсем, потому что я перенервничал. Очень уж сильно перенервничал, до невозможности. Я так сильно не напрягался… да никогда в жизни, если честно. В обеих жизнях. Да у меня коленки, блин, дрожали — позорище какое! Но ничего поделать с собой я не мог, и малодушно решил оставить объяснения на завтра, если ещё будет необходимость.

А на следующий день мне опять пришлось в срочном порядке срываться с места, и я даже не могу сказать, что был сильно расстроен. Потому что бытие мэром, за исключением редких и очень прекрасных моментов мне осточертело. Но вот объяснения с Айсой отложились на совсем уже неопределённое время, и это было очень печально.

* * *

Айса ещё ни разу в жизни не чувствовала себя такой важной и значительной! В чужом, людском городе! Чужие, незнакомые люди! Общаются с ней так, словно она какая-то принцесса! Не требуют, не указывают, а советуются и иногда что-то просят. Это было очень, очень приятно. Айса не была глупой и понимала, что всё может измениться в мгновение ока. Если Дуся, например, куда-нибудь пропадёт, вряд ли все эти люди продолжат общаться с ней так же почтительно. Однако сейчас они её слушают, и очень внимательно. А если она сама что-то спрашивает, то объясняют, а не отмахиваются.

Поначалу юная Рысь считала такое отношение незаслуженным. Это ведь он всё, Дуся. Она-то ничего не сделала для того чтобы с ней так общались. Это немного расстраивало, но не сильно, потому что Айса твёрдо решила такое отношение заслужить. Пусть сейчас они её просто побаиваются, потому что она может нажаловаться «Этому жуткому шаману, у которого тьма в глазах» — так звали Дусю недоброжелатели, но если она будет стараться, то со временем они все поймут, что и она сама заслуживает того, чтобы к ней прислушиваться.

Она старалась, она очень сильно старалась. Айса всегда считала своей сильной стороной умение договариваться. Девушка неплохо чувствовала разумных, умела замечать их настроение и отношение к собеседнику, и сейчас старалась этим пользоваться.

Тогда, несколько дней назад, когда они сидели в осаде в мэрии, Айса почти в шутку попросила у Дуси должность. Ей действительно нравилось возиться с детьми — наверное, потому что когда она сама была ребёнком, с ней никто особо не занимался. Даже учиться читать и писать пришлось урывками, упрашивая сверстников пересказать уроки, которые давали им родители.

Она как-то услышала от Вокхинна, брошенное вскользь упоминание о том, что у племени нет будущего, если дети не учатся, не перенимают знания родителей. У неё родителей не было. Вокхинну, который принял её в свою семью, было некогда заниматься обучением приблудной девчонки, да и у неё уже тогда было очень много обязанностей, так что выделить время на собственное обучение оказалось очень сложно. Но Айса справилась, и тогда-то пообещала себе, что её собственным детям не придётся выкраивать возможности, чтобы учиться. И не только её собственным, но и всем детям племени, не зависимо от происхождения.

Здесь, в большом и красивом городе Грасс Вэлли, Рысей очень мало. Но Айса рассудила, что все эти люди теперь тоже в какой-то степени принадлежат её племени. Они не являются Рысями, но они теперь слушаются Дусю, а значит, он кто-то вроде вождя. Так что она твёрдо решила действовать. Нужно воплощать свою мечту сразу, не откладывая, пока не убили, или