Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

к этому отношусь, но я, знаете ли, с личностью общаюсь, а не с душой. И меня вполне устраивают линости моих призрачных спутников. Прикольные они, и весёлые. И вообще — два дебила — это сила, вот что я скажу. И плевать, есть ли у этой силы душа.

— Всё это фигня, — ответил я Логовазу. — То есть, я верю, что ты правду говоришь, дружище. Я уверен, что ты в этом разбираешься. Только наука — это одно, а психология — это совсем другое. Уж поверь мне, я всё обставлю так, что Карнистиру тоже будет плевать, правда это его жена и дочь, или нет. И да, к чёрту моральные терзания. Если он козёл — а он козёл ещё тот, определённо — то и сам виноват, правильно? Так что пошли камлать будем.

Я специально дожидался, когда Гаврюша заснёт. Потому что немного смущался. Бывает такое со мной. Подумалось: а вдруг тролль будет надо мной стебаться? Не вслух, конечно, но посмотрит, как я камлаю, и решит, что это выглядит глупо и смешно? Короче, мне нужна была уверенность в своих силах, максимум возможного. Потому что я и так не слишком понимал, что и как делать — очень уж необычное нужно было сотворить. Для меня необычное. Так-то смешно — обычно шаманы тем и занимаются, что вызывают конкретных духов и с ними договариваются, а я уже хрен знает, сколько времени шаманю, а до сих пор свою основную функцию так ни разу и не выполнял. Мы отошли немного в сторону, чтобы Гаврюшу не разбудить, и я достал бубен.

— Так! — Возмутился я. — Логоваз! Давай уже убирай этот скепсис из взгляда! А то у меня нифига не получится. Или тогда вообще иди нафиг!

— Нет уж, я лучше посмотрю, — покачал головой уманьяр. — Не буду больше смотреть скептически. Хотя, Дусь, лучше бы у тебя ничего не получилось.

Скотина какая, а? Прям вот всё делает, чтобы меня обломать! Но если так — зря. На меня это, наоборот, как красная тряпка на быка подействовало. Нефиг тут во мне, великом, сомневаться! Да что бы у меня — и что-то не получилось⁈ Не бывать такому!

Бубен будто сам собой оказался в руках, и я принялся аккуратно в него постукивать. Сначала — без слов, воспроизводя мелодию как можно точнее, настраиваясь на эту немного печальную стихотворную историю.

Группу Флёр я в той жизни не очень любил, но вот эта песня отчего-то запала в душу. Помню, слушал, и представлял, что это — про меня. И даже слёзы глотал, так меня это трогало.

— … Только бы не разминуться, не заблудиться

В круговороте смертей и рождений.

И в назначенный час вспомнить друг друга

По первому прикосновению.,

Воспроизвести нежные гитарные переливы этой песни бубном… да ничего сложного, на самом деле. Главное — я сам слышу эту мелодию, и в неё легко вплетается нежный перезвон бубенцов, а мелодичное гудение натянутой кожи задаёт нужный ритм. И ещё — важно помнить имена этих дам. Благо, Марта мне их назвала, когда я спросил, хоть и недоумевала, зачем мне.

Когда я закончил петь, они уже были тут, эти две призрачных девчонки. Одна — совсем мелкая, а другая… ну, наверное, она немолода, но этого было не понять. Выглядела она ровесницей моей Айсы. Стройная рыжая девчонка с огромными зелёными глазами — действительно, в такую можно влюбиться без памяти. При этом в ней не было ни капли ведьминского. Очень нежное лицо, лёгкая, ласковая улыбка. Удивительной красоты женщина, невероятной.

— Здравствуй, маленький. — Зажурчал нежный голос. — Кто ты, дитя? И для чего позвал нас?

Ять. У меня аж мурашки по коже бегут. Я всё-таки задумал изрядный соволочизм, и теперь всё меньше уверен, что его нужно воплощать в жизнь.

Глава 12

Гости

Полная тишина, темнота, и чёрная, как будто даже плоская фигура. Без капли объёма — будто тень человека, сидящего на камне. С идеально прямой спиной, руки тихо сложены на коленях. Карнистир Морьо не видел снов. Но и в небытие не проваливался. Он просто сидел неподвижно и бесконечно вглядывался в бездну, полную тьмы.

Честно — это было жутковато. Я вообще слабо понимал, как можно устроить какое-то представление такому существу. Чем его можно удивить? Поразить? Напугать, в конце концов! Тут впору было самому пугаться — этот плоский, бесконечно чёрный силуэт на фоне бесконечной бездны тьмы выглядел жутко. Непонятно даже, как я вообще мог его видеть, но это ж сон, тут немного другие законы. Свет, тьма, всё это условности.

И ещё — чувства. Здесь, в чужом сне, очень легко было ощутить то, что чувствует Морьо. И я ощущал. Точнее, не ощущал. Их не было, чувств. Никаких. Где-то далеко, так далеко, что почти неправда, можно было заметить тень любопытства. Будто за стеклом. Других чувств у Морьо для меня не было. В принципе, не только для меня — для всего огромного мира.

«Ять, мужик! — Хотелось заорать мне. — Да как ты, нахрен, вообще живёшь⁈ Почему ты до сих пор не сдох сам⁈»

Да, любопытство. Любознательность. Поневоле проникнешься уважением к эльфу, который к этому миру, к этой жизни, ничего, кроме любопытства не испытывает. Причём и само любопытство приглушено. Скорее память об эмоции, чем сама эмоция. И даже сейчас он вполне сознательно видел сон, который видел. Он просто ждал, когда тело и мозг отдохнёт настолько, чтобы можно было проснуться. Ни скуки, ни ужаса перед этой бесконечной тьмой. Он к ней привык, он познал её бесконечность.

Находясь в его сне, я и сам в какой-то степени разделял его ощущения, и это было тяжко, очень тяжко. Как будто чужие эмоции, точнее, их полное отсутствие, как-то сами собой забивали мои собственные. Мне вообще с большим трудом удалось пробраться в сон этого психа, а теперь стало ещё труднее. Вот, стою, или даже вишу где-то в этой бесконечно-вечной бездне, и никак не могу начать действовать, потому что не понимаю, нахрена это, вообще, а, главное, зачем.

Разговор с покойными близкими Морьо получился плодотворным, хотя и странным. Опытный и умелый Гаврюша всё-таки пошатнул мою уверенность в себе, потому я изрядно сомневался, захотят ли они вообще мне помогать, и не случится ли у меня с ними проблем? Лирия и Ариэль мои сомнения развеяли. Они, в принципе, были не против помочь. Одно плохо