Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

объезжать, и дорога, которая заняла бы в другой ситуации всего несколько часов, растянулась больше чем на сутки. С ночёвкой. Точнее, с днёвкой. Вот, кстати, ещё один повод порадоваться, что путешествуем небольшой компанией — не нужно мучить себя и менять свои суточные ритмы в угоду большинству. Мне ночью соображается лучше, а днём, зато, спать вообще прекрасно.

Вот и сейчас мы на днёвке. Рассвет только-только разгорается, краешек солнца только поднялся из-за горизонта, а перед нами расстилается бесконечный Тихий океан. Красота, должен отметить, неописуемая. Мы остановились прямо на обрыве, над океаном — здесь берег высокий, почему-то. Это я упросил товарищей, хотя они предлагали выбрать место поукромнее. Как по мне — незачем. Машину мы спрятали неподалёку — загнали в рощицу, в небольшой овражек, и закидали всякими ветками, а наша троица вряд ли привлечёт много внимания. Места здесь безлюдные — мистер Морьо предпочитает жить уединённо, и потому построил свой особняк на некотором отдалении от Йерба-Буэно. В десятке миль примерно, если местными единицами измерения считать.

О комфорте своём он, правда, позаботился изрядно — мы часа полтора-два назад выехали на дорогу, что связывает его поместье с городом. И, я вам скажу, это оказалась самая лучшая дорога из всех, что я здесь видел! Неширокая, но гладкая. Как будто по стеклу едешь. Хорошо, что недолго ехали, а то так и заснуть можно.

До поместья ещё далеко — вваливаться туда прямо так, на машине, было бы слишком круто даже для меня. Нет, если б я точно знал, что хозяина нет дома, то можно было бы попытаться, а сейчас это будет слишком нагло. Хотя и соблазнительно было повторить всё, как недавно в Грасс Вэлли. Только, боюсь, меня бы спутники не поняли, если бы я решил так-то второй раз нагло поступить. Ничего, можно и пешком добраться, как стемнеет. А за день отдохнём и отоспимся… хотя друзья мои, все как один ворчат, что мы не устали, чтобы отдыхать. Нервничают тоже, бедолаги.

— Чего пригорюнился, Дусь? Начало доходить, что погорячился? — Спросил меня Логоваз.

Я просто после того, как мы закончили ужин или завтрак, не знаю уж, как правильно называется этот приём пищи, отошёл немного от стоянки, и уселся на край обрыва. Всю прошлую жизнь мечтал посидеть вот так над океаном. И ещё жду, когда Гаврюша уснёт — сейчас его очередь дрыхнуть. Так что ничего я не пригорюнился — наоборот, получал истинное удовольствие от созерцания бесконечно-вечного. О чём Логовазу и сказал.

— Так может, расскажешь всё-таки, что ты задумал? Мы ведь все понимаем, что никакая разведка не нужна, так? Ну, увидишь ты этого мага — что тебе, легче станет?

— Да нет, — покачал я головой. — Конечно, понимаем. И план у меня есть, даже нормальный. Просто, видишь ли, Логоваз, он у меня сомнительный. С моральной точки зрения, ферштейн? Твоя Марта, наверное, будет не слишком рада, если узнает, какую фигню я задумал. Да и сам Морьо — тоже.

— Дай угадаю. Ты решил вызвать духов его жены и дочери? — Спросил уманьяр. Догадливый какой!

— Ага. Хочу, чтобы они его уговорили на нашу сторону перейти. Уж жену с дочерью-то он послушает!

— Дуся, — Логоваз изобразил фейспалм, да такой, что Патрик Стюарт из Звёздного пути бы позавидовал. — Это плохой план, и даже я сейчас объясню, почему. Хотя ты мог бы спросить Гаврилу, для начала. Прежде, чем срываться неизвестно куда, и нас срывать! Уж он бы тебе объяснил всё подробно и аргументировано, научным языком.

— А что не так? — Насторожился я. — Как по мне — это будет очень убедительный аргумент.

Вот вечно так — никогда нельзя рассказывать заранее о своих идеях! Потому что обязательно обругают, и с настроя собьют! В следующие несколько минут я прям пожалел, что не удержал рот на замке — надо было действовать молча, самому, на кураже.

— Ты, Дусь, с духами общаешься, как будто они — те же разумные, что и были при жизни, только мёртвые, — проникновенно вещал мне остроухий обломщик. — И я начинаю подозревать, что ты и сам в это веришь, так ведь?

— Да хрен его знает, — я ещё не понимал, к чему ведёт Логоваз. — Ну да. Я, знаешь ли, не слишком хорошо помню, какими были Митя и Витя до того, как померли, но мне что-то подсказывает, что примерно такие же и были. Наглые, язвительные, и немного тупые. Прям как я.

— Всё так, — кивнул Логоваз. — Такими они и были. И их призраки — это очень точные отпечатки их личности — такие, какими они были на момент смерти. Только ты, Дуся, забываешь… точнее, не знал никогда, что это — только призраки. Психо-энергетические матрицы. Души в этих сгустках призрачной материи нет, она уходит куда-то далеко-далеко сразу, как только разумный умирает. И всё бы ничего, но любой мало-мальски образованный индивидуум знает об этом. И никто в здравом уме не станет воспринимать призрака, как настоящего разумного. Это только отражение. Слепок личности, который задержался в ноосфере на какое-то время. Может быть, даже надолго — не важно.

— И всё равно я не понимаю, к чему ты ведёшь. Слепок, так слепок. Мне как-то без разницы, если честно.

— Да к тому веду, что всем плевать на призраков, понимаешь? Они могут пакостить, могут помогать. Могут даже набирать со временем силы, как твои Витя с Митей, и даже перерождаться во что-то другое — более могущественное. Но живым на них плевать. Неужели ты думаешь, что тот же Карнистир Морьо не нашёл бы способ вернуть себе жену и дочь хотя бы таким способом? Он не стал этого делать. Он понимал, что они мертвы, и ему даже мысль такая в голову не пришла — зачем-то призывать их отражения. Ты, Дусь, его только разозлишь, если так сделаешь, понимаешь?

— Вот скотина, — вздохнул рядом Митя. — Всю малину обломал, да? Теперь Дуся нас любить не станет, раз мы бездушные. Не мог промолчать, придурок.

— Да вообще, урод. Надо будет ему пинка отвесить, когда заснёт. Мне, вообще-то, и самому неприятно! Я вот себя бездушным совершенно не ощущаю! — Обиженно добавил Витя.

Духам я отвечать ничего не стал, но не потому, что в них разочаровался, а потому что мне на самом деле наплевать, есть у них душа, или нет. Я, может, как-то неправильно