Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

Котенок с энтузиазмом подставил бочок и детским рукам.

— Дальше мы пойдем с ним вместе, эн-харилитэ, — сказал Чайду, которому котенок как раз подставил ушко, — если его мать не против.

— Простите, я не знаю вашего наречия, — легко признался Синосу, — и не очень понимаю, за кого вы в этот раз меня приняли.

— За его опекуна. «Тот, кто присмотрит, когда меня нет рядом», эн-харилитэ… Крестный.

Кажется, Синосу был не слишком осведомлен в догматах религии этой эпохи, потому что понимания на его лице от таких объяснений вовсе не прибавилось.

— О, его мать — талисман шахт, не думаю, что малышу требуются ещё опекуны. — возразил он.

— И все же она доверилась вам в том числе в выборе хозяев, — Чайду слегка приподнял уголок рта, лениво изобразив подобие улыбки, — ну вот, ну вот, можно подумать, вы не знали, что это ваша кошка.

Синосу смущенно кашлянул.

— Она просто родила у меня в шкафу...

— Случается, — кивнул Чайду, — эн-харилитэ никто не спрашивает. — он погладил воспитанника по мягким волосам, с трудом сдержавшись и не почесав за ухом, — просто выбирают. Юный господин, это теперь ваш котенок.

— Что? — мальчишка на мгновение засветился счастьем, и тут же угас, — А если матушка не разрешит?..

— Матушку я возьму на себя.

— А если она вдруг окончательно разобидится и тебя уволит, Дуду?..

Чайду развел руками.

— Мне просто надо постараться, чтобы она этого не сделала, — подмигнул он мальчику, — пожалуй, нам следует поторопиться, чтобы хотя бы вернуться до заката.

— А если...

— Не волнуйтесь, юный господин, — Чайду встал, помог мальчику подняться.

Котенок дремал у мальчика на руках.

— Я вас не брошу, — спокойно сказал Чайду.

— Но матушка...

— И матушка ваша от меня так просто не отделается, — улыбнулся Чайду.

— Да уж, — протянул Синосу, — не уверен, что она знает, с кем связалась.

— Не стоит злорадствовать, — парировал Чайду, — вам тоже предстоит представить вашей даме вашу кошку.

— У меня нет...

— Дамы? Кошки? О, уверен, они совершенно иного мнения на этот счет. Пойдемте, юный господин, опоздаем к ужину.

Янг покорно пошел за воспитателем, лишь пару раз оглянувшись на Синосу. Мальчишку распирало любопытство, но он довольно успешно это скрывал.

Чайду покидал музей с легким сердцем: он знал, что Янг не задаст ему неудобных вопросов.

Хотя, пожалуй, хотел бы такой услышать.

Ведь это значило бы, что крестник и впрямь поверил, что Чайду его не бросит.

Если он добьется доверия ребенка, кто знает — может, женщина, которую он называет матушкой, сможет доверить Чайду роль эн-харилитэ.

Она замужем, названный отец у Янга давно уже есть.

Чайду вполне хватит и скромной роли доброго фея-крестного.

17.10 Джавин и Синосу 8: Вы уходите от перспективы стать мастером бровей

В шкафу что-то скрежетало и попискивало уже больше месяца.

Возможно, что-то проникло в шкаф с другой стороны, сквозь щель в рассохшихся досках сарая, которую Син этим самым шкафом и прикрыл, но открывать дверцы и проверять надобности пока не было, а Син предпочитал без надобности судьбу не испытывать. В конце концов он притащил этот шкаф закрытым, найдя его достаточно изящным, чтобы прикрыть неэстетичную дырку в стене, и все надеялся, что из сюрпризов там хотя бы не будет скелетов.

За стенами зарядил долгий и мерзкий дождь, из-за которого Син вряд ли сможет вытащить Джавин сегодня погулять после работы. Син усмехнулся в осколок зеркала, привычно растирая по запястьям капли ромашкового масла: вот и предлог придумал не пытаться.

Сину жалко было надевать подаренное Джавин пальто в свое путешествие до шахты, поэтому он набросил свою старую мантию, которая как раз за ночь досохла на спинке стула, и с неудовольствием подумал, что вообще-то и пальто можно было бы хранить в шкафу.

Если бы там уже кто-то не жил.

Пожалуй, необходимость убрать куда-то пальто — неплохое оправдание тому, чтобы потревожить монстра в шкафу.

Син зачем-то постучался в собственный шкаф. Возражений не услышал. Открыл дверцу.

Шахтерская кошка-трехцветка недовольно подняла на него желтые глаза, на мгновение отвлекшись от вылизывания четверых своих котят, и недовольно мявкнула, и в интонации ее ясно читалось: «что надо?».

Син аккуратно закрыл дверцу.

Серый, рыжий, белый, трехцветка — в мать; полный набор котят. Шахтеры все волновались, куда ж запропал их талисман, но пока не паниковали: оставленные ей миски кошка прилежно опустошала.

Да и о беременности ее знали. Догадывались, что кошка просто нашла себе укромное место, чтобы родить и выкормить, как свойственно их племени. Только и разговоров было о том, как будут делить котят: по легенде котята от этой кошки, если о них хорошо заботиться, тоже приносили удачу.

Была даже какая-то расцветочная схема, какой котенок какую удачу подарит, но Син в нее не вникал, никак не ожидая, что первым увидит явление котят.

В дверцу поскреблись с той стороны. Кошка подняла на Сина мокрую голову и выразительно сказала свое второе за сегодня «мяу».

Син намек понял и оставил дверцу открытой.

А потом и вовсе плюнул и отправился за едой.

Кошка вполне благосклонно приняла от промокшего Сина связку сосисок, перетащила к нему под бок малышню, строго примявкнула на него, чтоб следил, и с жадностью набросилась на еду.

В тот день Син впервые опоздал на работу. Впрочем, выслушав причину, бригадир признал ее за уважительную.

Шахтеры народ суеверный. Никто бы не рискнул не оправдать высочайшего доверия их талисмана.

А бригадиру так и вовсе польстило, что все это время кошка котилась именно в его сарае. Иначе с чего бы ей приходить к Сину в шкаф в этом году?

К концу смены Син от коллег попросту сбежал: запас вопросов про котят был воистину неисчерпаем, и он просто не знал, что на них отвечать.

Серый, рыжий, белый, трехцветка — вот и все его знания.

Ноги сами принесли его к дому Джавин: почему-то ему казалось, что она воздержится от лишних вопросов.

Между ними после того вечера, который… вот кто его за язык тянул! Угораздило же его назвать первым свиданием! После того вечера повисло какое-то странное напряжение. И он уже несколько дней приходил к ее дому, и заворачивал в лавку с маскарадными диковинками, слегка до него не доходя. Как будто она могла