Праведники / грешники русской смуты. Книга 1. Самоубийство империи: Террористы / министры - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

За ним неизбежно должно последовать ужесточение режима; уже одно это выбьет почву из-под ног у «либералов». И вот, при жизни Марии Александровны все покушения на царя завершались «чудесным спасением»; единственное покушение, совершенное после ее смерти, приведет к гибели императора 1 марта 1881 года от динамитной бомбы, брошенной народовольцем Гриневицким…

Но самое главное, самое далеко идущее последствие этого странного вальса террористов и власти – торжество двойничества и провокации. Рожденная в кружках нечаевцев, вскормленная хитроумными подчиненными графа Шувалова, провокация по-настоящему взрослеет и обретает себя в народовольческие времена. Ею равно научились пользоваться и революционеры, и охранители устоев.

Всеподданнейший диктатор

В Зимнем дворце еще не успели убрать обломки, разбросанные взрывом народовольческого динамита, когда 8(20) февраля, сразу же после похорон убиенных солдат Финляндского полка, государь повелел собраться на совещание видным сановникам. Присутствовали: наследник цесаревич Александр Александрович, военный министр Д. А. Милютин, начальник Третьего отделения А. Р. Дрентельн, министр госимуществ П. А. Валуев, министр внутренних дел Л. С. Маков и министр двора А. В. Адлерберг.

Бросается в глаза отсутствие председателя Государственного совета великого князя Константина Николаевича. Брат государя не был приглашен решать судьбу власти в опасный для нее момент. А ведь месяц назад казалось, что звезда великого князя снова восходит высоко, как во времена либеральных реформ 1860-х годов. Его царственный брат вдруг выразил намерение вернуться к рассмотрению давнишнего, покрытого многолетней пылью политического проекта, автором которого был Константин. Проект предусматривал привлечение к работе Государственного совета представителей общественности, и потому считался «конституционным». Для этого под председательством великого князя был создан Особый комитет. И вот теперь отсутствие «Кости» на совещании выглядело как знак немилости.

А вот мнение наследника престола (заклятого врага Константина Николаевича) государь, наоборот, выслушал подчеркнуто внимательно. Еще накануне, седьмого февраля, цесаревич отметил: «Утро все провел у папa, много толковали об мерах, которые нужно же, наконец, принять самые решительные и необыкновенные». На совещании наследник выступил с предложением «решительным и необыкновенным»: учредить Верховную комиссию, наделить ее неограниченными полномочиями для борьбы с крамолой. Это означало введение диктатуры. Но кто будет диктатором? Ставленник цесаревича? Или он сам? Но это же государственный переворот! Сановники с негодованием отвергли это предложение. Государь кивнул головой. На том и разошлись.

Снова собрались утром 9 февраля. Государь сидел во главе стола с лицом, непроницаемым более чем обычно. Наконец зазвучал его мягкий, хорошо поставленный голос. Самодержец говорил, каждым словом повергая министров в шок. Обдумав за ночь все дело, он за благо рассудил:

– Учредить Верховную распорядительную комиссию по охранению государственного порядка и общественного спокойствия и ее главным начальником назначить…

Тут император помедлил, прислушиваясь к наступившей тишине…

– Графа Лорис-Меликова!

12 февраля Александр II подписал указ об образовании Комиссии и о назначении ее начальника. Его полномочия: ведение следственных дел по государственным преступлениям, принятие всех распоряжений и мер, необходимых для охранения государственного порядка и общественного спокойствия. И негласное право изрекать высочайшие повеления от имени государя.

14 февраля новый диктатор вступил в должность.

Назначение Михаила Тариэловича Лорис-Меликова, как громом поразившее царских министров, было полной неожиданностью для всего российского общества. Что о нем знали? Представитель старинного армянского рода, офицер, долго тянул служебную лямку на Кавказе. В конце Крымской войны отряд под его командованием успешно действовал в составе армии графа Н. Н. Муравьева при взятии турецкой крепости Карс. Взятие Карса стало для общества той шоколадкой, которая подсластила горечь поражения в войне, а тридцатидвухлетнему полковнику Лорис-Меликову принесло известность и производство в генерал-майоры. Потом – еще 22 года заурядной службы. Потом – русско-турецкая война, взятие Ардагана и снова Карса. Широкая известность, хотя и не слава. И графский титул в знак государевой милости. В январе 1879 года – назначение генерал-губернатором в Астрахань, тоже на войну, но не с турками, а с чумой. А в апреле того же года – генерал-губернатором в Харьков, с особыми полномочиями.

Весной 1879 года, после соловьевского покушения, были учреждены шесть генерал-губернаторств – в Петербурге, Москве, Одессе, Харькове, Киеве и Варшаве. Временным военным генерал-губернаторам дана практически неограниченная власть в борьбе с «анархистами». За любое политическое преступление они могли предавать подозреваемых военному суду, полномочному в 24 часа выносить смертный приговор. Лорис-Меликов честно и деятельно включился в борьбу с врагами престола. В ноябре того же года жандармы подведомственной ему территории задержали Гольденберга с чемоданом динамита. Граф лично допрашивал террориста, о результатах немедленно сообщил в Петербург.

И тут – взрывы: сначала под царским поездом, потом – в Зимнем. Харьковский генерал-губернатор делом доказал свою бдительность и исполнительность. Но все же, почему именно его царь решил назначить диктатором с небывалыми полномочиями?

Назначение Лорис-Меликова было результатом хитроумной политической комбинации, которую Александр II тщательно обдумывал бессонными ночами, последовавшими за взрывом в Зимнем.

Царь должен был явить свою власть во всей жесткости и силе. Но репрессивный курс дал бы слишком большой перевес консерваторам, партии императрицы и наследника. Царь мог подозревать, что именно с этой целью и было организовано дерзкое покушение. Что же? Пусть будет диктатура, но осуществлять ее (а значит, и отвечать за последствия) будет человек в коридорах власти новый, не имеющий связей ни с одной из придворных группировок, пользующийся в обществе репутацией честного служаки, доброго начальника, да еще и герой минувшей войны.

Есть и еще одна тонкость. Стараясь постоянно поддерживать боевое равновесие между партией императрицы и партией княжны Долгоруковой, Александр II и тут остался верен этой тактике. На совещании 8–9 февраля присутствовали Милютин и Валуев. Оба эти сановника когда-то принадлежали к окружению великого князя Константина и сохраняли с ним (и с возлюбленной императора Екатериной Долгоруковой) неплохие отношения. С ними обоими был связан по прежней службе Лорис-Меликов, им был обязан своим продвижением. Назначая его диктатором, император делал одновременно кивок и в сторону узколобых «консерваторов» из партии императрицы, и в сторону реформаторов-«либералов» из партии Константина. Если бы у этих придворно-сановных группировок были свои гербы, то на первом из них была бы изображена устрашающая волчья пасть, а на втором – мягкий лисий хвост. Политика Лорис-Меликова, действительно, сочетала в себе обе эти детали, но не потому, что он того хотел, а потому, что его «диктатура» была не более как декорацией сановно-олигархического компромисса.

Учреждение Верховной распорядительной комиссии сопровождалось большим общественным шумом, но ее деятельность не принесла ощутимых результатов. За полгода существования она и собиралась-то всего четыре раза. Было вынесено около десятка смертных приговоров и более 30 – к многолетней или пожизненной каторге. По данным «Народной воли», за это же время по политическим мотивам арестованы 66 человек (заметим, что никто из активных деятелей «Народной воли» арестован не был), высланы в административном порядке 33 человека, побегов из ссылки и каторги совершено 9, сошли с ума в тюрьмах 8 борцов за счастье народное… Оппозиционные настроения в обществе за это время нисколько не утихли, революционное подполье