Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

— Вторую чашу возле правой руки, — сказала я. — Левая связана с поврежденным каналом.

— Почему вода?

— Примет часть жара и покажет, если огонь выйдет за пределы контура.

Я закрепила направляющую нить возле шрама, не касаясь самой поврежденной ткани. Второй конец опустила в пустую стеклянную чашу.

Северин наблюдал за каждым движением.

— Если почувствуете желание принять драконий облик, говорите сразу.

— Обычно желание не требуется.

— Сейчас источник действует отдельно от вашей воли. Мне важно знать начало каждой волны.

— Понял.

— Не пытайтесь подавлять огонь силой. Удерживайте человеческую форму, но не запирайте магию внутри.

— Это противоречит одно другому.

— Направляйте огонь к правой руке. Не к ране.

Он коротко кивнул.

Я села рядом и положила пальцы возле края шрама.

Первый контакт с его источником оказался сильнее, чем я ожидала.

Внутри Северина не было слабой искры Финна. Его сердечный огонь занимал почти все магические каналы, плотный и горячий. Даже поврежденный, он мог сжечь незащищенную ведьму одним резким выбросом.

Серый пепел образовал вокруг старой раны жесткую сеть.

Частицы соединялись между собой и с поврежденной тканью, создавая ложный путь для магии. Когда Северин использовал огонь, часть силы уходила по этому пути, застревала и вызывала новую боль.

Я осторожно проверила ближайшее соединение.

Оно было крепче, чем у Финна.

— Начинаю, — сказала я.

— Я готов.

Я ослабила первую связь.

Северин резко вдохнул, но не двинулся.

Направляющая нить нагрелась. В стеклянной чаше появилась маленькая серая крупинка.

Тея стояла за пределами круга с нейтрализующим настоем.

Леона записывала каждое изменение.

Я выбрала вторую частицу.

Она находилась ближе к магическому каналу. При попытке отделения огонь Северина отозвался резким толчком.

Вода возле его правой руки зашипела.

— Волна? — спросила я.

— Да.

— Направляйте вправо.

На его пальцах появились медные когти. Северин медленно разжал кулак, заставляя их исчезнуть.

Я продолжила.

С каждой отделенной частицей давление на канал становилось слабее, но серый остаток проходил через мои пальцы. Сначала появилось знакомое онемение, затем металлический привкус.

Защитный круг принимал большую часть вреда. Медные пластины темнели одна за другой.

— Левая пластина перегревается, — сказала Тея.

— Замени чашу с водой. Пластину не трогай.

Она быстро переставила емкость.

Я добралась до участка, где серый пепел соединялся непосредственно со шрамом.

Отделить его без повреждения ткани было невозможно.

Можно было только разорвать внешнюю сеть и оставить глубокий слой до следующей процедуры.

— Северин, сейчас станет хуже.

— Делай.

— Не двигайтесь.

Я усилила разделение.

Он сжал край кушетки правой рукой. Дерево затрещало под пальцами.

Чешуя снова проступила на шее.

— Человеческая форма, — напомнила я.

— Удерживаю.

Его голос едва оставался ровным.

Я разрушила первую часть сети.

Серый остаток вышел сразу несколькими частицами. Стеклянная чаша задрожала. Вода возле правой руки Северина закипела.

Огонь прошел по кругу и ударил в медные пластины.

Тея отступила.

Леона закрыла лицо рукой от жара.

Я не убрала пальцы.

Если разорвать связь сейчас, магия вернется в поврежденный канал и новый приступ начнется сразу.

— Мирелла, остановись, — сказал Северин.

— Еще нет.

— У тебя руки серые.

— Я вижу.

— Ты обещала.

— Моему источнику ничего не угрожает.

Это было правдой. Пока серый остаток держался в пальцах и не поднимался выше запястий. Боль была сильной, но знакомой.

Я отделила последнюю внешнюю связь.

Напряжение внутри его источника резко уменьшилось.

Медная чешуя на шее исчезла. Когти втянулись. Огонь перестал давить на защитный круг.

Я разорвала контакт.

Пальцы не слушались.

Леона успела подхватить мою руку, прежде чем она упала на край чаши.

— Не касайся кожи, — предупредила я.

Тея уже несла нейтрализующий раствор.

— Сначала ему, — сказала я.

— У него нормальный цвет лица.

— Проверь дыхание и воду возле правой руки.

Северин сам взял чашку, которую протянула Тея.

— Я в порядке.

— Это определяет аптекарь, — ответила она моими словами.

Даже сейчас я почти улыбнулась.

Я проверила пульс Северина.

Он оставался частым, но больше не сбивался. Магические линии под кожей побледнели. Шрам выглядел воспаленным, зато серый узор вокруг него стал значительно тоньше.

— Приступ остановлен, — сказала я. — Основной канал свободнее, но вещество осталось глубже. Сегодня никакого огня, превращений и защитных чар.

— У меня заседание Совета.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Городская защита требует…

— Найдите заместителя.

— Не все функции можно передать.

— Тогда сообщите Совету, что глава столичной защиты принимал непроверенный препарат и временно утратил контроль над источником.

— Это вызовет панику.

— Если вы продолжите работать и сорветесь возле Центральной печи, паника будет обоснованной.

Северин хотел возразить, но остановился.

— Сколько нужно времени?

— До утра вы остаетесь под наблюдением.

— Здесь?

— Здесь.

— Мирелла.

— Вы пришли в аптеку как пациент. Теперь будете выполнять правила.

— У тебя нет свободной комнаты.

— Есть приемная.

— На этой кушетке?

— Финн не жаловался.

Тея отвернулась, но я заметила ее улыбку.

Северин опустил взгляд на сжатую правую руку.

— Мне нужно отправить сообщение заместителю.

— Леона запишет под вашу диктовку. Без подробностей о расследовании.

— Я могу писать сам.

Он взял перо.

Пальцы дрогнули.

Северин положил его обратно.

— Запишите, — сказал он Леоне.

Пока она составляла сообщение, Тея принесла мне нейтрализующий настой. Серый цвет на пальцах начал медленно бледнеть, однако слабость накатывала сильнее.

Я села на соседний стул.

Северин следил за мной.

— Ты нарушила обещание.

— Нет.

— Остаток дошел до запястий.

— Но не угрожал источнику.

— Ты не могла знать наверняка.

— Могла. Это мой дар.

— Ты всегда так отвечаешь, когда хочешь закончить спор.

— А вы всегда спорите с лекарем после того, как согласились на процедуру?

— Только если лекарь скрывает собственный риск.

Я посмотрела на него.

— Теперь понимаете, каково это?

Он замолчал.

Леона перестала писать, но не подняла головы.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась. Отменить их я не хотела.

Северин несколько лет принимал решения, скрывая от меня угрозы, документы и страхи. Сейчас он провел меньше часа в положении человека, которому не сообщают все сразу, и уже не мог это терпеть.

— Понимаю, — сказал он.

Без оправдания.

Без попытки вернуть разговор к его мотивам.

Я отвела взгляд первой.

После отправки