Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

На этот раз Северин едва заметно улыбнулся.

— Оставляй.

Шестой пункт устанавливал оплату.

Я указала обычную стоимость сложного обследования, магического разделения, лекарств и наблюдения.

Северин посмотрел на сумму.

— Это мало.

— Это стандартная цена.

— За вчерашнюю процедуру сильные столичные лекари берут втрое больше.

— У меня пока приостановлена лицензия.

— Но ты выполнила работу, на которую они не способны.

— Мы не знаем, способны ли.

— Кассиан годами не обнаруживал вещество.

— Это отдельный вопрос.

— Поставь справедливую цену.

— Цена справедливая.

— Она не покрывает риск для твоего дара.

— Тогда существует надбавка за опасную процедуру.

Я добавила ее отдельной строкой.

Северин снова прочитал.

— Все равно мало.

— Если заплатите больше, это будет не оплата, а попытка содержать аптеку.

— Аптеке нужны деньги.

— Она заработает их сама.

— Мирелла…

— В договоре будет указана точная сумма. Ни пожертвований, ни подарков, ни оплаты ремонта от дома Аркхарт.

Он замолчал.

Я ожидала нового спора.

Северин взял перо и поставил отметку возле пункта.

— Хорошо.

Седьмой пункт давал мне право прекратить лечение, если пациент нарушает назначения, скрывает препараты, вмешивается в работу или использует полученные сведения против других пациентов.

Восьмой запрещал передавать медицинские данные третьим лицам без согласия, кроме случаев прямой угрозы городу или жизни других людей.

Девятый обязывал Северина сообщать о каждом приступе, даже если он считает его незначительным.

Десятый запрещал любые превращения и использование драконьего огня до следующего осмотра.

— Срок? — спросил он.

— Сорок восемь часов.

— Завтра Совет.

— Уже обсуждали.

— Я обязан хотя бы проверить связь с печью.

— Нет.

— Мирелла.

— Подпишите или ищите другого специалиста.

Он посмотрел на документ.

— Без проверки связи Совет узнает о моем состоянии.

— Вероятно.

— Это изменит политическое положение дома.

— Да.

— Ты понимаешь последствия?

— Лучше, чем вы понимали последствия решения о нашем браке?

Слова прозвучали спокойно.

Северин положил перо.

Мне показалось, сейчас он встанет и уйдет.

Вместо этого он сказал:

— Понимаю, почему ты не веришь моим решениям.

— Речь не только о доверии. Ваш источник поврежден.

— Я подпишу запрет.

Он сделал отметку рядом с десятым пунктом.

Я закончила документ, оставила место для даты, подписей и двух свидетелей.

Леона пришла через несколько минут.

Она выслушала объяснение, прочитала договор дважды и добавила три уточнения: право Миреллы сохранять копии медицинских документов, обязанность дома Аркхарт не изымать образцы без официального решения и запрет использовать титул для отмены назначений через Гильдию.

— Последний пункт лишний, — сказал Северин.

— Значит, вам будет легко его соблюдать, — ответила Леона.

Он подписал.

Без исправлений.

Без требований.

Полностью: Северин Аркхарт.

Я поставила свою подпись ниже.

Тея и Леона расписались как свидетели.

После этого Северин достал из кармана печать дома, прижал ее к воску и закрепил документ.

— Когда получишь медицинскую книгу? — спросила я.

— Через час.

— Так быстро?

— Охрана все еще на улице.

— Они не войдут.

— Я передам письменный приказ через городского стражника.

Он встал и надел очищенную куртку.

— Уезжать можно? — спросил он.

Я проверила его еще раз. Жар не возвращался, пульс оставался ровным.

— Можно. В экипаже, без огня и без работы до вечера. Через четыре часа присылаете сообщение о состоянии. Завтра утром приходите на осмотр.

— В какое время?

— В девять.

— Совет начинается в десять.

— Тогда успеете сообщить, что не можете выполнять драконьи обязанности.

Северин застегнул воротник.

— Ты получишь список лекарств и все заключения.

— Хорошо.

Он подошел к двери, остановился и постучал по косяку костяшками пальцев.

Я не сразу поняла, что он делает.

— Можно выйти в торговый зал? — спросил Северин.

Тея замерла с подносом в руках.

Леона медленно подняла брови.

— Можно, — ответила я.

Он вышел.

Это было небольшое действие. Почти смешное для человека, который несколько лет входил без стука в любую комнату общего дома.

Но договор еще не успел высохнуть, а Северин уже выполнил первый пункт, который касался не болезни, а моих границ.

Я не стала благодарить.

Он тоже не ждал.

После его отъезда мы сели завтракать.

Тея поставила на стол кашу, хлеб и травяной чай. Четвертая тарелка осталась нетронутой.

— Он ничего не съел, — заметила девушка.

— Дома поест.

— Вы уверены?

— Нет. Поэтому через четыре часа он обязан сообщить о состоянии.

Леона размешала кашу.

— Я видела много соглашений между бывшими супругами. Это первое, где отдельно запрещено превращаться в дракона.

— У большинства твоих клиентов другие проблемы.

— Не всегда.

Тея посмотрела на меня.

— Вы правда прекратите лечение, если он нарушит договор?

— Да.

— Даже если ему будет плохо?

— При экстренном приступе помогу. После этого передам другому лекарю.

— А если другого нет?

Я отложила ложку.

— Тогда потребую нового договора и более жестких условий.

— Значит, все равно не оставите.

— Пациента не оставлю. Но это не означает, что он может нарушать правила без последствий.

Леона одобрительно кивнула.

После завтрака мы вернулись к работе.

Ивара должна была прийти завтра для проверки очищенной лаборатории. Нужно было закончить вытяжку, подготовить воду и восстановить часть защитного круга.

Я провела утро возле печи, не используя магию. Тея очищала каменные чаши и записывала сохранившиеся реактивы. Леона ушла в Торговый город с копией договора и запросом к дому Аркхарт.

Через час городской стражник принес запечатанный приказ.

Вместе с ним прибыли два деревянных ящика и толстая медицинская книга в темной коже.

— Герцог приказал передать лично вам, — сказал стражник.

На крышке первого ящика стояла печать домашней лечебной комнаты.

Внутри находились пустые и начатые флаконы Северина за последний год. Каждый был завернут отдельно, подписан и снабжен датой.

Во втором лежали копии закупочных книг дома Аркхарт.

Ни один служащий не вошел в аптеку. Стражник оставил вещи на пороге и дождался, пока мы сами перенесем их внутрь.

— Он умеет выполнять договор, когда хочет, — сказала Тея.

— Прошло меньше двух часов.

— Для начала неплохо.

— Не делай выводов по одному поступку.

Она улыбнулась.

— Вы говорите это обо всем.

Медицинскую книгу Северина мы пока не открывали. Для работы с личными записями требовалась чистая поверхность и присутствие Леоны либо другого свидетеля. Я заперла ее в кабинете.

Флаконы