Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

— Вы не сказали, что больны, — произнесла Селин.

— Это не относилось к соглашению домов.

— Моя способность родить наследника относится, а ваша способность сохранять драконий облик — нет?

Северин сжал челюсти.

— Помолвка еще не заключена.

— Но меня уже заставляют принимать лекарства для подготовки к ней.

— Какие лекарства?

Я положила ладонь на белый флакон.

— Этот разговор происходит в моей аптеке, — сказала я. — И продолжится только по правилам медицинской тайны.

Оба посмотрели на меня.

— Северин, у вас нет разрешения присутствовать при консультации Селин.

Он сразу отступил.

— Понял.

— Ждите в приемной. Не трогайте препараты и не используйте огонь.

— Хорошо.

Он ушел и закрыл дверь.

Селин медленно села обратно.

— Он действительно слушается вас?

— Он подписал договор лечения.

— Сегодня?

— Утром.

На ее лице появилось странное выражение. Не ревность. Скорее понимание того, что между нами существует история, которую нельзя отменить объявлением Совета.

— Я пришла не из-за него, — сказала Селин.

— Знаю.

— Я не была его любовницей.

— Знаю.

— До заседания мы разговаривали три раза. Всегда при родителях или членах Совета.

— Я вам верю.

Она явно не ожидала этого.

— Тогда почему смотрели на меня так в зале?

— Потому что вы сидели на месте женщины, которая должна была занять мое положение сразу после расторжения брака. Даже если вы не готовили решение, вы знали о нем раньше меня.

Селин опустила глаза.

— За два дня.

— И ничего не сказали.

— Отец запретил.

— Вы подчинились.

— Да.

Ответ прозвучал без оправданий.

Я понимала это лучше, чем хотела. Подчинение семье часто выглядело разумным, пока цена не становилась личной.

— Сейчас нас интересует препарат, — сказала я. — Я не могу провести полный анализ до проверки лаборатории. Но могу взять образец, составить запись симптомов и направить вас к независимому специалисту Гильдии.

— Если семья узнает, что я обратилась не в коллегию, помолвка окажется под угрозой.

— Вы хотите ее сохранить?

Селин не ответила сразу.

— Я хочу, чтобы мой дом сохранил место в Совете.

— Это не то же самое.

— Для моей семьи — то же.

— А для вас?

Она посмотрела на собственные руки.

— Я не знаю, чего хочу. Последние годы мне объясняли, что это не имеет значения.

Я закрыла журнал, который лежал возле флакона Северина.

— Имеет.

— Вам легко говорить. Вы уже отказались от содержания, дома и защиты.

— Легко?

— Нет, — быстро исправилась Селин. — Я не это имела в виду.

— Я тоже много лет соглашалась с тем, что решения рода важнее моих. Не потому, что была слабой. Потому что каждое отдельное требование казалось разумным.

Она подняла взгляд.

— А потом?

— Потом я узнала о расторжении брака вместе с половиной столицы.

Тея бесшумно поставила перед Селин воду.

— Выпейте, — сказала она. — У вас губы побелели.

Селин взяла чашку.

Она не спросила, почему ученица говорит с ней без титулов.

— Я оставлю флакон, — решила она. — Но мне нужна расписка.

— Получите официальный акт передачи.

— И копию результатов.

— Только лично вам.

— Не моему отцу?

— Не без вашего разрешения.

Селин посмотрела на меня внимательнее.

— Кассиан всегда отправляет заключения главе дома.

— Я знаю.

— Вы считаете это неправильным?

— Медицинский документ принадлежит пациенту. Остальные получают доступ только по закону или с согласия.

— Даже если речь о наследнике?

— Ваше тело не становится собственностью Совета из-за возможного ребенка.

Она сжала чашку обеими руками.

Я вспомнила себя в зале, когда произнесла почти те же слова.

— Укажите номер партии, — сказала я.

Селин повернула флакон.

Под печатью стояла мелкая отметка.

Р-17.

В торговом зале стало тихо.

Тея подошла ближе.

— Та же? — спросила она.

— Да.

Я записала номер, дату начала курса и симптомы.

— С этого момента препарат не принимаете, — сказала я.

— Вы не можете назначать лечение.

— Я не назначаю новое. Рекомендую приостановить подозрительное средство до проверки.

— А если станет хуже?

— При приступе приезжаете сюда или вызываете господина Сейна. Не используете драконий огонь и не пытаетесь превратиться без необходимости.

— Семья заметит.

— Тогда скажете, что заболели.

— Драконы нашего дома не болеют перед важным браком.

— Судя по вашей руке, болеют.

Селин почти улыбнулась.

— Вы не такая, как о вас говорили.

— Кто?

— Аврелия Аркхарт.

Я не удивилась.

— И какой она меня описывала?

— Слабой. Слишком зависимой от мужа. Неспособной принимать тяжелые решения.

Тея негромко фыркнула.

Я не стала спрашивать, что еще говорила Аврелия.

— Сейчас это не относится к вашему состоянию.

Селин кивнула.

Я составила акт передачи. Она подписала два экземпляра и забрала один.

Перед уходом остановилась у двери в приемную.

— Мне нужно поговорить с Северином?

— Это решаете вы. Но не здесь и не сейчас. У него осмотр, у вас слабость.

Она согласилась неожиданно легко.

Когда Селин ушла, я вошла в приемную.

Северин сидел на кушетке, положив левую руку на колено. Он не пытался открыть дверь и не задавал вопросов Тее.

— Онемение усилилось? — спросила я.

— Нет. Началось в экипаже и прошло возле локтя.

— Почему приехали без сообщения?

— Посыльный задержался у Совета. Я решил не ждать.

— Это нарушение договора.

— Пункт требует сообщать о каждом приступе. Онемение не было приступом.

— Это новый симптом.

— Тогда формулировку нужно уточнить.

Я посмотрела на него.

— Вы специально ищете лазейку?

— Нет. Показываю неточность документа.

— Хорошо. Добавим «любое изменение состояния».

— Согласен.

Он говорил серьезно.

Я не понимала, раздражает меня это или успокаивает.

— Что у Селин? — спросил Северин.

— Не могу обсуждать.

— Она моя официальная невеста.

— Пока только предварительно. И даже после брака ее медицинские сведения не станут вашими автоматически.

— Я должен знать, способна ли она…

— Закончите фразу, и я прекращу сегодняшний осмотр.

Он остановился.

— Вы правы, — сказал Северин.

Я проверила чувствительность руки. Онемение почти прошло. Новых серых линий возле шрама не появилось.

— Вероятно, это последствие вчерашней процедуры, — сказала я. — Нервный и магический каналы восстанавливаются