Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

— Вы видели лицо?

— Нет.

Тея смотрела на проход.

— Я видела.

— Узнала?

— Не уверена. Похож на служащего, который приезжал после Орта. Того, с печатью коллегии.

Лада Вирн оказалась высокой женщиной с синими пятнами на ладонях и прямым взглядом.

Она впустила нас только после того, как Леона показала удостоверение, а городской постовой подтвердил присутствие стражи.

Орт находился в задней комнате.

Он был худее, чем я ожидала, и постоянно тер ладонью правое плечо. Тею узнал сразу.

— Ученица Беатрисы.

— Бывшая, — ответила она. — Теперь работаю у Миреллы.

Он посмотрел на меня.

— Вы похожи на тетю.

— Мне так редко говорили.

— Не лицом. Тем, как смотрите на документы.

Перед ним на столе лежала стопка старых счетов.

Орт не отрицал, что сохранил копии.

— Я сделал их до того, как книги забрали, — сказал он. — Не из-за партии. Лорс иногда менял выплаты задним числом, я страховал себя.

— Почему уволились? — спросила Леона.

— Потому что служащий коллегии потребовал подписать акт, будто книги были переданы полностью и без расхождений.

— Они были с расхождениями?

— Да.

Он достал тонкую тетрадь.

— По счетам коллегия отправила на склад сорок два ящика Р-17. В книгах приема стояло тридцать восемь.

— Четыре исчезли? — спросила я.

— Не исчезли. Их доставили напрямую.

— Кому?

— Домам Аркхарт, Верт и двум частным лечебницам.

Леона медленно перелистнула страницы.

— Почему прямые поставки отражались в книгах вашего склада?

— Потому что оплату проводили через нас. Так было дешевле для коллегии.

— И незаконно, — сказала она.

— Нарушение учета, не преступление. По крайней мере, так я думал.

Я нашла строку с домом Аркхарт.

Дата первой прямой поставки стояла за восемь месяцев до расторжения нашего брака.

Тогда Северин уже принимал Р-17 ежедневно.

Следующая строка относилась к дому Верт. Поставка началась два месяца назад, незадолго до обследований Селин.

Потом шли две частные лечебницы и партия городского укрепляющего настоя.

— Где лекарства для женщин? — спросила я.

Орт указал на другое обозначение.

— Их проводили как основу для семейных составов. Белые флаконы не доставлялись готовыми. Аптеки и лечебные дома получали наборы для смешивания.

— Дом Аркхарт получал такие наборы?

— Нет. Их забирала Королевская лечебная коллегия для внутреннего распределения.

— Значит, мои препараты выдавали напрямую из коллегии.

— Скорее всего.

— Можно установить, что основа была из Р-17?

Орт показал номер внутреннего счета.

Он совпадал с кодом в накладной серого пепла.

Я почувствовала, как внутри все стало слишком тихо.

Не эмоции исчезли. Просто им не осталось места рядом с цифрами.

Северин получал зараженный препарат задолго до развода.

Селин — до помолвки.

Я — два года подряд.

Нас не отравили из-за одного решения Совета. Система работала раньше и шире.

— Мне нужны копии всех этих листов, — сказала Леона.

— Берите оригиналы, — ответил Орт. — Я не хочу хранить их дома.

— Тогда составим акт передачи.

— Составляйте.

Пока они оформляли документы, я спросила:

— Кто приезжал за книгами?

Орт посмотрел на Тею.

— Она могла видеть.

— Я видела только плащ, — сказала девушка.

— Его звали мастер Дорен. Он отвечал за внутренний склад коллегии.

— Полное имя?

— Вар Дорен.

Леона записала.

— Он до сих пор работает там?

— Не знаю.

— Почему вы не сообщили о нем раньше?

Орт сжал губы.

— Потому что через неделю после моего увольнения у сестры разбили окна и оставили на двери знак должника. Мы никому не были должны.

Лада, стоявшая у окна, добавила:

— После этого один человек предложил Орту работу в другом городе, если он перестанет задавать вопросы.

— Кто?

— Не представился.

— Описание?

— Серый плащ, темная шляпа.

Мы переглянулись.

Бран вернулся через двадцать минут.

Человека он не поймал. Тот заранее знал проходы между красильными дворами и оставил плащ в одной из мастерских. Под ним оказался обычный коричневый костюм без знаков.

Но в кармане плаща нашли металлический жетон лечебной коллегии.

Номер принадлежал Вару Дорену.

— Он мог украсть жетон, — сказала я.

— Мог, — согласился Бран. — Но теперь у нас есть основание вызвать Дорена на официальный допрос.

Документы мы перенесли в городскую управу в сопровождении двух стражников. Там с них сняли заверенные копии. Оригиналы положили в следственное хранилище.

Только после этого мы вернулись на Драконью улицу.

Финн сидел за прилавком в слишком большом переднике Беатрисы и выглядел важнее любого владельца лавки.

Перед ним лежал список посетителей.

— Никого не впускал, — сообщил он. — Кроме господина Торна, потому что у него ключ от временной рамы. И госпожи Оры, потому что она принесла пирог. И посыльного от герцога.

— Это уже трое, — сказала Тея.

— Они не преступники.

— Ты должен был записать и не впускать.

— Пирог нельзя оставлять на улице.

Я взяла список.

Посыльный Северина принес медицинские документы и короткую записку:

«Новых приступов нет. Запрет на огонь соблюдаю. Жду результатов проверки».

Я перечитала последнюю фразу.

Не «требую».

«Жду».

— Что нашли? — спросил Финн.

— Документы.

— Про настой?

— В том числе.

— Его запретят?

— Сначала проверят официально.

— Пока проверяют, кто-то еще будет пить.

Я посмотрела на него.

В детском вопросе было больше смысла, чем в половине осторожных формулировок взрослых.

— Мы передадим номер партии районным лекарям уже сегодня, — сказала я. — Без общего объявления, чтобы не началась паника. Они смогут временно заменить подозрительные лекарства.

— Почему нельзя сказать всем?

— Потому что люди могут выбросить нужные препараты, принять другие без проверки или начать обвинять аптекарей, которые не знали о примеси.

— Но бутылку Р-17 пить нельзя.

— Нельзя.

— Это можно сказать просто.

— Иногда простые слова имеют сложные последствия.

Финн явно не согласился, но спорить не стал.

Вечером мы с Леоной отправили закрытое предупреждение в Гильдию и господину Сейну. В нем указывались номера партий, подтвержденные симптомы и просьба временно приостановить выдачу Р-17 до официальной проверки.

Имя Кассиана не упоминалось.

Имя Вара Дорена передали только следствию.

Когда все бумаги были подписаны, я вернулась в лабораторию.

Три чаши с учебными образцами стояли под колпаками.

В первой магия свободно соединилась с живой тканью.

Во второй осталась снаружи.

В третьей связь восстановилась