Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

Большинство относилось к «Рекорду-четыре». На части стояли другие номера партий. Р-11, Р-14, Р-16.

Р-17 впервые появилась восемь месяцев назад.

Именно тогда, по словам Северина, препарат начали назначать ежедневно.

Совпадение снова было слишком точным, но я не позволила себе назвать его доказательством.

В полдень Финн принес четыре заказа от жителей улицы и письмо от Северина.

«Состояние стабильное. Боли нет. Огнем не пользовался. Ел. Лекарств не принимал».

Последнее слово было подчеркнуто.

— Коротко, — сказала Тея, заглядывая через плечо.

— Все необходимое указал.

— Мог бы добавить «жив».

— Стабильное состояние это подразумевает.

— Вы разговариваете почти одинаково.

Я сложила письмо.

— Не вижу сходства.

— Конечно.

В два часа над дверью звякнул колокольчик.

Мы обе одновременно посмотрели на вход.

На пороге стояла Селин Верт.

Она пришла без отца и без герба дома на экипаже. Простое дорожное платье темно-синего цвета скрывалось под серым плащом. Светлые волосы были заплетены в косу, а не уложены в сложную прическу, как в зале Совета.

С ней находилась только пожилая сопровождающая.

Городской стражник у двери явно не знал, следует ли объявлять ее имя.

— Госпожа Верт, — сказала я. — Аптека пока закрыта.

— Я вижу объявление.

Она вошла и закрыла дверь за собой.

Сопровождающая осталась снаружи.

— Тогда зачем вы пришли?

Селин посмотрела на Тею.

— Мне нужен разговор без свидетелей.

— Тея работает здесь.

— Она ваша служанка?

Тея открыла рот.

— Ученица, — ответила я раньше нее. — И соблюдает тайну пациентов.

Селин едва заметно поморщилась.

— Я не пациентка.

— Тогда разговор может состояться при ней.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

В Совете Селин сидела в первом ряду и ждала, когда мой брак официально прекратится. Я знала, что она не была любовницей Северина. Знала, что соглашение заключили семьи. Это не делало ее присутствие там безболезненным.

— Хорошо, — сказала она. — Мне сообщили, что вы снова занимаетесь аптекой.

— Я восстанавливаю лицензию.

— Значит, лекарства пока не продаете.

— Только бытовые составы.

— А консультации?

— Экстренную помощь оказываю. Плановое лечение начну после проверки.

Селин сняла перчатки.

Пальцы у нее были бледными, почти бескровными.

— Мне не нужно лечение. Только средство от слабости.

— Кто поставил диагноз?

— Кассиан Реваль.

— Какой?

— Истощение после подготовки к брачному соединению.

— Вы уже проходили обряд?

— Нет. Только обследования совместимости.

— Тогда почему источник истощен?

Ее лицо стало холоднее.

— Если бы я знала, не пришла бы сюда.

— Присядьте.

— Вы сказали, что не проводите консультации.

— Я могу задать вопросы и определить, требуется ли срочная помощь. Для назначения лекарства этого недостаточно.

Селин села возле прилавка.

Я не стала приглашать ее в приемную. Там находились записи Северина и часть инструментов после вчерашней процедуры.

— Когда появилась слабость?

— Несколько месяцев назад.

— До помолвки?

— Да.

— Усилилась после начала обследований?

— Возможно.

— Какие препараты принимаете?

— Обычные поддерживающие.

— Названия.

Она назвала три.

Два я знала. Витаминный состав для драконьей крови и средство после частых превращений.

Третье название было новым.

— В каком флаконе его выдают?

— В белом.

Я посмотрела на Тею.

Она перестала разбирать травы.

— С серебряной крышкой? — спросила я.

Селин медленно кивнула.

— Откуда вы знаете?

— Принесли с собой?

Она достала флакон из внутреннего кармана плаща.

Белое стекло.

Серебряная крышка.

Печать Королевской лечебной коллегии.

Я не стала брать его голой рукой. Подложила чистую ткань и поставила на стол.

— Когда начали принимать?

— Два месяца назад.

— Сколько доз в день?

— Сначала одну. Теперь две.

— Кто увеличил?

— Кассиан.

— После какого обследования?

— Он сказал, что мой источник плохо удерживает драконий огонь.

— Были срывы превращения?

Селин посмотрела на меня так, словно я задала слишком личный вопрос.

— Медицинские сведения останутся здесь, — сказала я.

— Вы все еще жена человека, за которого меня собираются выдать.

— Уже нет.

— Но он вам небезразличен.

— Это не относится к вашему состоянию.

Она отвела взгляд.

— Полное превращение не удается почти три недели.

— Что происходит?

— Теряю форму после раскрытия крыльев.

— Боль?

— Нет. Сначала холод, потом слабость.

— Следы чешуи в человеческом облике?

— Иногда на руках.

— Покажите.

Селин протянула левую ладонь.

Вдоль запястья виднелись бледные серебристые чешуйки. Для сознательного превращения их было слишком мало. Они проступали отдельными участками, как вчера у Северина.

Под ногтями лежал тонкий серый налет.

— Это от чернил, — сказала она, заметив мой взгляд.

— Вы пишете серыми чернилами?

— Нет.

Я коснулась ее запястья двумя пальцами.

— Разрешаете проверить пульс и поверхностный отклик источника?

— Да.

Пульс оказался слабее ожидаемого для молодой драконицы. Магия отзывалась неровно, будто часть силы задерживалась до выхода в тело.

Я не использовала дар разделения. Только поверхностную диагностику.

Этого хватило, чтобы насторожиться.

— Вы сегодня принимали препарат?

— Утром.

— После еды?

— Я не завтракала.

— Почему?

— Тошнило.

— Больше сегодня не принимайте до независимого анализа.

Селин резко убрала руку.

— Кассиан запретил пропускать дозы.

— Кассиан увеличил дозу Северину, когда тот уже терял контроль над превращением.

Она замерла.

— Северину?

Я поняла ошибку слишком поздно.

Медицинские сведения нельзя раскрывать без согласия пациента. Даже женщине, с которой его собирались обручить.

— Я не имею права обсуждать чужое лечение.

— Значит, он тоже болен.

— Я этого не сказала.

— Сказали достаточно.

Из приемной донесся короткий стук.

Тея посмотрела в сторону двери.

Северин не должен был находиться здесь.

Я встала.

Он действительно стоял в коридоре.

Вероятно, вернулся раньше назначенного времени и вошел через главный зал, пока мы разговаривали. На этот раз не прошел дальше.

Северин постучал по открытому косяку.

— Можно войти?

Селин побледнела.

Я посмотрела на часы.

До назначенного осмотра оставалось почти девятнадцать часов.

— Почему вы здесь?

— Состояние изменилось.

— Как?

— Появилось онемение в плече.

— Подождите в приемной.

Он не двинулся.

— Я услышал имя Кассиана.

— Вы услышали разговор с другим человеком.

— Я не собирался слушать.

Селин поднялась.

— Я не знала, что вы здесь.

— Я пришел как пациент, — сказал Северин.

Между ними не было ни тепла, ни близости. Они смотрели друг на друга