Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

кожи уже вернулся к обычному, однако чувствительность в пальцах оставалась слабее. Я могла держать чашку и писать, но открывать тугие крышки приходилось обеими руками.

— Когда следующая процедура? — спросил Северин.

— Не раньше чем через два дня. Возможно, позже.

— Ты сказала, что следующий приступ может повредить канал.

— Поэтому до следующей процедуры вы не используете огонь и не превращаетесь.

— Это невозможно.

— Тогда лечение невозможно.

Он встал.

Я не остановила его, только наблюдала.

Северин сделал несколько шагов по приемной, проверил левую руку и осторожно расправил плечи. Движение отозвалось болью: он чуть заметно напрягся возле окна.

— Совет собирается завтра, — сказал он. — Я должен присутствовать.

— Присутствуйте человеком.

— Некоторые проверки городской печи требуют драконьего огня.

— Передайте их другому члену Совета.

— Дом Аркхарт связан с центральной системой.

— Связан не только ваш дом.

— Остальные узлы слабее.

— А ваш сейчас поврежден. Если вы попытаетесь поддержать систему, серый пепел снова соберет нагрузку возле раны.

Он повернулся ко мне.

— Ты уверена?

— Нет.

Северин нахмурился.

— Тогда на чем основан запрет?

— На том, что у нас нет полного исследования, а цена ошибки слишком высока. Хороший лекарь не говорит «я уверена», когда данных недостаточно. Он выбирает действие с наименьшим риском.

— И наименьший риск — оставить столицу без сильнейшего узла?

— Наименьший риск — временно заменить одного дракона, а не потерять его источник полностью.

Он ничего не ответил.

Я подошла к кушетке и разложила инструменты для осмотра.

— Снимите рубашку.

— Ты могла бы просить об этом менее холодно.

— Могла бы. Но тогда вы решили бы, что разговор не медицинский.

Его взгляд задержался на моем лице.

— Я бы не решил.

— Хорошо.

Северин расстегнул рубашку сам. На этот раз пальцы слушались лучше.

Я сняла защитную повязку. Кожа вокруг шрама оставалась красной, но серый узор стал тоньше. Диагностическое стекло отозвалось только возле поврежденного канала.

— Боль при дыхании?

— Нет.

— При движении рукой?

— Тянет возле плеча.

— Онемение?

— Два пальца.

— Какие?

Он показал.

Я проверила чувствительность иглой. Северин не почувствовал первое касание, второе различил только после усиления давления.

— Не используйте левую руку для тяжелой работы.

— Я не грузчик.

— Вчера вы сломали край кушетки.

Он посмотрел на поврежденную доску.

— Я оплачу ремонт.

— Оплатите как пациент.

— Есть другие варианты?

— Есть привычный вариант: вы присылаете мастеров, меняете половину мебели без моего разрешения и называете это заботой.

— Я не собирался.

— Хорошо.

Я закончила осмотр и записала показатели в журнал.

Северин застегнул рубашку.

— Могу уехать?

— После того как мы установим правила дальнейшего лечения.

— Я готов следовать назначениям.

— Мне недостаточно устного обещания.

Он сел напротив.

— Чего ты хочешь?

— Договора.

— Медицинского?

— Медицинского, финансового и организационного.

Северин некоторое время смотрел на меня, ожидая продолжения.

— Вчера вы вошли в аптеку без разрешения, потребовали показать записи Беатрисы, начали задавать вопросы о расследовании и пытались отказаться от процедуры из-за риска для меня, — сказала я. — Все это произошло до того, как вы стали пациентом официально. Если лечение продолжится, подобных споров быть не должно.

— Я не могу отказаться от вопросов, если расследование касается дома Аркхарт.

— Можете отделить расследование от лечения.

— Как?

— Здесь я ваш аптекарь. Вопросы о документах обсуждаются при Леоне и в установленное время. Медицинские сведения не дают вам права распоряжаться аптекой.

— Я не распоряжался.

— Вы приказали своим людям приехать?

— Нет.

— Но могли приказать им войти, когда они прибыли.

— И не сделал этого.

— Поэтому договор еще возможен.

Северин откинулся на спинку стула.

— Где он?

— Пока в моей голове.

— Тогда записывай.

Я ожидала возражений, требований смягчить формулировки или хотя бы замечания о том, что глава дома Аркхарт не подписывает документы, составленные без юриста.

Он просто подвинул ко мне чистый лист.

Я позвала Тею.

Она появилась в дверях с заплетенными наспех волосами и пятном муки на щеке.

— Что случилось?

— Ничего. Принеси, пожалуйста, чернила из кабинета Беатрисы и позови Леону, когда она придет.

Тея перевела взгляд на Северина.

— Он остается?

— Решаем.

— Тогда кашу поставить на троих?

— На четверых. Леона тоже будет есть.

— Она снова скажет, что уже завтракала.

— Не спрашивай.

Тея ушла.

Северин проводил ее взглядом.

— Она разговаривает с тобой свободнее, чем слуги в доме Аркхарт.

— Она не служанка.

— Я понимаю.

— Правда?

— Мирелла, я способен различать ученицу и прислугу.

— Но не всегда различали помощь и подчинение.

Он принял замечание молча.

Я начала писать.

«Договор об оказании аптечной и магической помощи».

Формулировки приходили медленнее, чем раньше. Я давно не составляла профессиональных документов, но знала, что нельзя оставлять места для двусмысленности.

Первым пунктом стало добровольное согласие пациента на обследование и поэтапное разделение серого пепла.

Вторым — обязанность предоставить полную историю лечения старого ранения, включая заключения, назначения и номера всех партий препарата «Рекорд-четыре».

Третьим — доступ к списку лекарств, приобретенных домом Аркхарт за последние три года.

Северин поднял голову.

— Зачем весь список?

— Общая основа могла использоваться не только в вашем препарате.

— В документах дома есть личные назначения членов семьи.

— Я не прошу диагнозы. Только названия, номера партий и даты закупок.

— Если найдем совпадение?

— Предложим людям независимое обследование. Добровольное.

— Моей матери тоже?

— Особенно ей, если она принимала препараты Р-17.

Он слегка поморщился.

— Она не согласится.

— Тогда это ее выбор.

Четвертый пункт запрещал Северину входить в жилые и рабочие помещения аптеки без разрешения Миреллы или назначенного ею сотрудника. Исключением оставалась прямая угроза жизни.

Пятый запрещал отдавать приказы Тее, работникам аптеки, приглашенным мастерам и пациентам.

— Даже если увижу опасность? — спросил он.

— При опасности сообщаете мне.

— А если тебя нет?

— Тее.

— Она не закончила обучение.

— Но знает это помещение и мои инструкции.

— А если нет и ее?

— Тогда действуете в пределах необходимого и потом объясняете, почему решили, что угроза была прямой.

— Слишком расплывчато.

— Можем записать подробный перечень пожаров, нападений, обрушений и внезапных болезней. Но преступник вряд ли станет ждать, пока вы найдете нужный