Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

хвостиками ходили судьи, проверяя безопасность конструкции.- Как дела? - крикнул Дамиру, отзывая его в угол. Под ногами запружинил пол, в нос ударил терпкий запах пота, адреналина, страха и безудержного веселья. Я обожал этот аромат. Кровь вскипала, пальцы сжимались, кулаки наливались кровью, а в теле ощущалась пульсация.

Всё по плану. Через десять минут начнём греть толпу.

- Дамир, я отьеду, ты за старшего, - ударил в плечо друга и надёжного товарища. - Если нагрянут менты, сразу звони. Договорились?

- Есть, босс, - Дамир растерянно кивнул, но быстро взял себя в руки. - Зал полный. Надо бы с менеджерами разобраться, уверен, что они превысили выкуп.- Разберемся. Но уже завтра, - поднырнул под тяжелую бархатную ткань, тут же упираясь в широкую мужскую спину.

Сука... Он никогда не переступал порога клуба. Для него я - позор семьи, чёрное токсичное пятно на репутации.

- Отец? - усмехнулся, наслаждаясь его наигранным спокойствием. - Какими судьбами? Не часто ли мы видимся в последнее время?

- Никит, да о тебе весь город гудит! Как я могу пропустить это мероприятие? Отец раскинул руки, очевидно, рассчитывая на крепкие обьятия, но я даже не двинулся. Припал спиной к подиуму ринга, махнул рукой Дамиру, чтобы не торопился открывать октагон. Ты куда-то собрался? - он опустил руки и сделал шаг назад, правильно считав моё настроение. С чего ты взял? Готовимся, работы много, - закурил, воспользовавшись моментом, чтобы выглянуть из-за занавеса. Мой сектор был забит пузанами в галстуках. Они жрали водку, что-то бурно обсуждали, с нетерпением поглядывая в нашу сторону. - Кого притащил?

Ты же не против, что я занял твою царскую ложу? Инвесторы из столицы. Если им всё понравится, будет отличная реклама, сын.

- Ну давай... Иди, торгуй, - снова усмехнулся и, оттолкнувшись от канатов, запрыгнул на ринг. -Кстати….. Пап, ты меня знаешь, косяков чужих я не прощаю. И если узнаю, что это сделал ты - забуду о кровном родстве.

- Ты о чем? Никит... Никита!!!

Но я уже его не слышал, обогнул ещё спящий октагон и выскочил через служебный вход.

Глава 19

Юлия

Когда по ангару гулял безэмоциональный голос Лютаева, было противно. Но как только он оборвался, стало и вовсе невыносимо.

В нос ударил отвратительный стойкий запах бензина и дыма от полыхающей бочки у приоткрытых ворот. Здесь словно не было воздуха, легкие сжались, спазм был такой силы, что меня накрыло удушьем. Я вновь оказалась одна! Когда Лютаев говорил гадости, когда смотрел на меня через экран телефона, как на блохастую кошку, мне было спокойно. Он был просто рядом. Злость и желание выцарапать ему глаза никак не мешали ощущению безопасности.

А теперь... Опять этот ангар! Опять этот мужлан вонючий!

Перед глазами всё потемнело, потолок закружился, меняясь местами с серым растрескавшимся полом. Колченогий стул дрогнул, и я повалилась навзничь..

Когда же это всё закончится? Никогда бы не подумала, что буду скучать по своей уютной одинокой квартирке, по террасе с мягкими креслами, пузатому чайнику с подсолнухами и четко распланированному дню. Мне даже не хватало гулких шагов соседа, что насмешкой судьбы числился моим законным мужем. А если он меня не найдёт? Если я что-то не то сказала? Если сбила его с верного пути? Никита явно пытался выудить больше информации, вот только откуда её взять? Четыре трухлявые стены, через которые гуляет сквозняк, звонкая капель с крыши и ржавое ведро в центре? Из пятерых мужиков лицо своё показал только один. Другие же стараются не подходить, лишь нервно переговариваются, стращая меня ужасающими щелчками пистолетных затворов. Пугают, как щенка неопытного. Им же убить меня - дело пяти секунд. Одно неверное движение, грубое слово или косой взгляд - и я превращусь в биологическое пятно на сером бетоне. И там уже будет безразлично, успеет Лютаев или нет... Это останется на его совести.

Но проблема в том, что, кажется, совести у него попросту нет. И в подтверждение моих мыслей мужики в конце ангара засуетились и рванули в нашу сторону, словно это я не я в наручниках, не я под прицелом пяти стволов, а их активист-террорист!- Твою мать! - бугай рыкнул и подхватил меня за шкирку, цепляя и прядь волос. Вспышка боли, и помутнение рассыпалось. Рванула воздух, наполняя вспыхнувшие лёгкие, и заорала во всю глотку. Бычара инстинктивно разжал пальцы, и я, не сумев поймать опору из-за связанных за спиной рук, снова рухнула на правый бок.

Только затянувшаяся от прошлого падения губа вспыхнула, и по подбородку вновь побежала теплая струйка крови.

Руки от меня убери, придурок!

Кукла пустоголовая! Правильно Лютый даже смотреть на тебя не хочет. Морду воротит, только не рыгает, чтобы сильно не обидеть, - «полено» перестал церемониться, схватил меня за плечо и так тряханул, что извилины в черепушке перемешались. - Пустая тёлка со смазливым личиком. Родители с детства в жопу целовали, баловали, воспитывали, как принцессу, чтобы продать потом подороже... А вас пороть надо, учить чистоте, скромности, молчанию! Разоденутся, как шлюхи придорожные, и гуляют по городу..

Да замолчи, носорог... Мне твои комплексы знать необязательно. Шкура фарфоровая, - бугай продолжал хрипеть, назло выворачивая руку в суставе, волоча меня по полу, а потом подкинул, обратно усаживая на стул. Он дергался, явно стараясь сделать больно, а когда получалось, начинал довольно рычать. - Если ты легла под такого ублюдка, как Лютаев, то не жди от меня понимания, кукла. Ты - подстилка... Ну и учитывая, что даже мужу ты не нужна, не жди к себе хорошего отношения. Эта правда была такой колкой, стреляющей, что я даже возразить не могла. Бугай навис надо мной черной тучей, транслируя презрение, ненависть и ярость. Какого чёрта! Меня гнали кредиторы отца, как плешивую собаку, караулили у дома, у больницы, в магазине, но никто и никогда не пытался убить взглядом. Что сделал Лютаев? И почему за его гребаный бойцовский клуб должна расплачиваться я?

- Заткниииись! - бугай поставил точку в своей пламенной речи и рывком пришлёпнул мне на лицо шматок серебристого скотча.

Он поправил наручники, завёл руку через сломанную перекладину стула, и я оказалась полностью обездвиженной.

По шекам покатились слезы. Когда адреналин спал, страх стал таким едким, таким настоящим, что от смелости не осталось и следа. Бугай приставил к моему виску ствол, звонко цыкнул, а когда я вздрогнула, довольно расхохотался и двинулся в дальний угол ангара. Его подельники тоже веселились,