Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

Мама покачивалась в кресле, машинально перелистывала страницы книги, вот только смотрела она в окно.

- Юленька, - она поднялась и распахнула руки, обнимая меня крепко-крепко. - Ну как всё прошло?

Ты о чем? - улыбнулась, поправляя её платок.

Ну как о чем? Об аукционе. Кто был? Что видела? Городские паблики так и пестрят вашими снимками, - мама мечтательно прижала к груди телефон, а после повернула экраном ко мне. И правда... Вся лента сверкала фотографиями, и, к моему несчастью, моё откровенное платье стало гвоздём программы. Журналисты подмечали то, чего не было и в помине: трогательные и бережные касания Лютаева, милая улыбка, щедрый подарок в виде картины, за которую развернулась настоящая бойня. Вот только информацию, что сражение происходило внутри одного родового клана, журналисты решили умолчать. На всякий случай. Я махнула пальцем по экрану, находя нужный мне снимок.

Мам, ты узнаёшь? Это Лариска Румянцева, - улыбнулась, внимательно следя за её реакцией. Румянцева? - мама нахмурилась, водрузила на переносицу очки, висящие на шнурке, и нахмурилась. - Нет... не помню.

- Мам, зачем ты врёшь? - процедила, совершенно не готовая к такому повороту событий. - Ты считаешь, что вокруг

нас мало лжи? Почему ты не передала мне её номер телефона, почему не рассказала, ведь вы виделись в

клинике? Ты знала, что её брат умер здесь? Видела Румянцевых? Видела, как им плохо и больно?

Юля! Хватит! - вдруг мама топнула ногой и прошла к комоду. Налила стакан воды, сделала жадный глоток и обернулась. - Ты замужем... Ты больше не беззаботная студентка, вырвавшаяся на свободу. Юля, ну что ты терзаешь и себя, и меня?

Ты считаешь, что теперь моя жизнь должна быть посвящена Лютаеву? Да? - осенило меня. В горле пересохло, сердце заухало перепуганным филином, в груди полыхало пламя. Конечно!

Как ты, да? Посвятила свою жизнь отцу, отказалась от интересов, от своей семьи, от желаний и мечт.

А что в этом плохого? - она обиженно вскинула голову. - Я жила ради своей семьи, ради тебя... Ты любила отца? - задала вопрос, на который никогда не могла решиться. Конечно... - мама кивнула и отвернулась к окну. - Юля, ты уже не ребенок и пора принять свое замужество. Никита - твой муж! И чем яростнее ты отвергаешь сей факт, тем дальше становишься от счастья. В кого ты упрямая такая? Ты идешь против природы?

А что ты называешь счастьем? Быть может, смирение? Я должна смириться с тем, что уготовили вы с дядей Петей, и ублажать Никиту? Да? В этом счастье? В этом смысл моего существования? Мам, скажи честно... Всё мое воспитание - это тренировка идеальной жены для богатого мужа? Отец специально отпустил меня в Европу, чтобы немного гульнула, перед тем как на меня наденут платиновые кандалы? - подняла правую руку, зацепив взглядом кольцо на безымянном пальце.

Хватит! Я говорю в последний раз, Юля, ты замужняя женщина. Все эти подруги, посиделки в ресторанах и мечты о свободе развращают. А у тебя другая судьба...

То есть, - я задохнулась, воздух стал колючим, жгучим. Невидимая удавка сомкнулась на шее. -Срок в три года - враньё для несговорчивой девчонки? Ты продала им меня навсегда?- Юля, прекрати говорить глупости. Что значит

- продала? Ты живёшь в рабстве? Над тобой

издеваются? Ты голодаешь? - мама успокоилась, её голос вновь стал мягким, таким нежным, робким, достающим до глубины души. - Юленька, дочь, прошу..

Но я уже её не слушала... Выскочила из палаты, совершенно не видя перед собой ничего.

Туман... Слезы застыли хрусталиками льда. Меня разрывало, выворачивало, душило. Вкус предательства застыл на кончике языка крошкой острого перца. Не заметила, как очутилась на улице, вот только не у главного входа. Обернулась, пытаясь понять, где я.

Но вдруг на меня обрушилась тьма и резкая боль в затылке.

Глава 16

Лютаев

В уютных сумерках переливались лучи ламп, музыка окутывала, но не успокаивала. Пялился в точку, но отчего-то не мог найти опоры.

Вчерашний разговор с Юлей вывел меня из себя.

Навязчивое чувство тревоги стало таким сильным, что сопротивляться было невыносимо. Вопросы, с которыми я не мог смириться, не найденные за два года ответы, всё это сводило с ума! Что задумал отец?

А он что-то задумал - в этом я убежден на все двести процентов. Лютаев! Борисевич пламенный привет передал, - в кабинет ввалился Игорь Князев. Большая дорожная сумка рухнула у моих ног, молния лопнула, являя пёструю наличку в банковских лентах. -Извиняется, мамочкой клянётся больше не безобразничать.

В углу стоял, что ли? - хмыкнул и толкнул сумку в угол кабинета. Мой охранник кивнул, поднял её и закинул в огромный сейф.

- Почти. Пару пальцев сломал. Чем можно расстроить гениального пианиста, увлекающегося финансовыми аферами? Пальчики, Никит, только пальчики ставят его мозги на место. Кстати, я-то девять классов не окончил, поэтому мог ошибиться в подсчёте кеша.В нашу пользу, я надеюсь?- рассеялся, наблюдая, как Игорь встречает жадным взглядом девочек в кожаном обмундировании.

Конечно, босс, - Князев сел на подиум и присвистнул, как только перед его носом проскользила сочная женская задница. - Ну что за кошечки, ну что за сладкие... Идите к папочке! Папочка очень по вам соскучился... Князев, твоё либидо заведет тебя в винеричку, - достал телефон, зачем-то пролистнув скопившиеся уведомления, и тут же ощутил холод, стремящийся по ногам вверх. Комбо звонков охранника Юли и её матери стало последним признаком уже наступившей беды. Ваха, что случилось?

Никита Петрович, Юлия Андреевна сбежала, - выдохнул Ваха. - Я не отлучался ни на минуту, стою около её машины, но из клиники она так и не вышла.

В каком смысле не вышла?

Я всю больницу обшарил! Медсестра видела, как она утром убегала в сторону выхода. Говорят, заплаканная была, расстроенная. Но я проверил камеры, и из здания никто похожий не выходил, Ваха отчеканил информацию коротко, без лишней воды. - Шеф, что делать?

Сука... Нашла время, чтобы характер свой показывать!

Сама же твердила про договор, про свободу и мать, о жизни которой Юля печется больше, чем о своей. А теперь вот так просто сбежала? Очень слабо верится...- Ваха, а пробей все камеры, а? Смежные улицы, перекрестки, авторегистраторы. Она не могла раствориться, должна была оставить след!

- Есть...

Откинул телефон, игнорируя входящий от Настасьи