Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

рода сделку, ты добровольно отдаешь единственное, чем наградила тебя жизнь - право голоса. Ты порабощён, а попытаешься дернуться - тебя тут же приструнят, напомнив о принятом щедром даре. Нет...- Тогда зачем тебе его бизнес? Ты же не бедствуешь, молодой, сильный и здоровый. Никит, ты для чего согласился на нашу свадьбу? - выпалила вопрос до того, как испугалась услышать честный ответ. Лютаев сейчас в таком состоянии, что не способен фильтровать правду. Говорит откровенно, болезненно, не щадя ничьих чувств. И моих не пожалеет...

- Моя сестра сыграла свадьбу с шлюхой в день смерти нашей матери, - Никита вдруг нагнулся, прижался своим носом к моему, чуть скосив взгляд в сторону тропинки. - Как думаешь, она достойна возможности получить то, что досталось от неё? Это не бизнес моего отца... Это наследство мамы, и я заберу все до последней копейки. Ну? Не сильно разбередил твою тонкую творческую душу?Твою маму убили? - шепнула, почти не шевеля губам. Всё, о чем я могла думать - только бы не коснуться его. Казалось, если притронусь, рассыплюсь горкой пепла от шарахнувшей молнии.

- Да... Но это совершенно другая история, - он тихо рассмеялся, вновь обнял и чуть придвинул к себе. - И знать тебе её совсем необязательно. Ещё год, и ты будешь свободна. Каждое новое касание становипось чем-то привычным….

Он будто тренировался.

приноравливался, ощупывал зоны допустимого. Получалось мягко, органично и совсем не пошло. Не щупал, не позволял лишнего, но при этом давал четкий сигнал всем окружающим: МоЯ... И выглядело бы это весьма романтично, если бы я не знала, что это все игра.

Воркуете, голубки? - усмехнулся Пётр Лютаев, совершенно внезапно вынырнув из-за густых деревьев, утонувших в тени. Сюда почти не доставал свет свечей, царил уютным полумрак, оттого взгляд его казался злее обычного. - Юль, ты видела, что здесь Лариса Румянцева?

Кто? - я ахнула и прокрутилась, скользя взглядом по многочисленной толпе. Лара Румянцева... Она была моей соседкой. Мы ходили в одну школу, хоть туда нас и доставляли на разных автомобилях. Наверное, она была одной из немногих, с кем мне позволялось общаться. Нет, никаких посиделок, ночёвок и вечеринок в пижамах. Но когда мой отец уезжал в командировку, мама позволяла сходить в гости или приглашала Лару на чай с вишнёвым пирогом. И эти полчаса превращались в самое яркое событие месяца.

Отец Ларисы был банкиром, с моим папой у них были сугубо деловые отношения. А я только и мечтала, чтобы они подружились, ведь тогда мне позволили бы больше общаться с этой смешливой рыжей девчонкой. Лариса Румянцева, - повторил Лютаев, причем медленно, очевидно, как для душевнобольных. Вы в одном доме жили, кажется. Пройдись... Пообщайся.

Хорошо, - кивнула и было сорвалась с места, ощутив, что это всего лишь повод, чтобы спровадить и остаться наедине с сыном, но Никита придержал меня. Нырнул рукой в карман своего пиджака, и меня током пробило... Тонкая шелковая подкладка просто не могла замаскировать его прикосновения. Пальцы с нажимом прошлись по бедру, замерли на мгновение и легко выскользнули, утягивая свой телефон.- Ты пришла на аукцион? - шепнул он мне на ухо, прежде чем разжать сильные цепкие руки. Пойди выбери себе что-нибудь... Сделай одолжение! Порадуй супруга…

Глава 13

Я покорно кивнула и поспешила исчезнуть из-под радаров пристальных взглядов. Будь моя воля, я бы и вовсе отправилась домой. Но уйти сейчас - проиграть Петру... А мне нельзя. Это Никите можно все что угодно, для него это игра какая-то, на кону которой стоят деньги, или что он там ещё хочет от своего отца. А у меня на чаше весов здоровье мамы..

Вцепилась в пиджак, поймав ощущение, что без него и правда была бы как голая... Взгляды

мужчин больше не грели мое эго, а скорее, бесстыже изучали и оценивали, как одну из картин, хаотично разбросанных по поляне.

Ну я и дура... Оделась как звезда. А нести корону-то не умею. Покорная овечка, привыкшая выполнять чужие приказы и желания. А для этого платья смелость нужна, самоуважение и самооценка. А с этим у меня явные проблемы.

Юля? Малинина! - в самый разгар моего самобичевания раздался звонкий голосок справа. Обернулась, буквально утопая в крепких женских объятиях.

- Лара? Румянцева! - я чуть было не взвизгнула, но вовремя одёрнула себя, сбавив звук. Ларка словно и не изменилась... Раздалась, округлилась, а копна рыжих упрямых локонов до сих пор дерзко торчит объемной шапкой. Красивая... Кожа белая-белая, глаза зеленые-зеленые, а улыбка искрится счастьем и легкостью.- А я думала, всё, как Лютаевой стала, больше не появишься на наших плебейских тусовках, -Ларка прокрутила меня, игриво заглянула под пиджак и присвистнула. - Детка, ты шикарна. Сними эту тряпку….. Пусть твой мужик сам себе завидует!

Я даже ответить не успела, как Румянцева сдернула пиджак, оставляя меня наедине с ощущением наготы. Но драться и прикрываться я не стала. Гордо вскинула голову и перекинула его через руку.- Лар, вот ты вечно такая... Появишься ураганом, наведешь хаос, а сама хохочешь козочкой, -приобняла старую знакомую. - Я рада тебя видеть. Очень..

- А ты чего не звонила? - Лара потащила меня к бару, за которым располагались уютные мягкие зоны с диванчиками. Пощёлкала пальцами, и заботливые официанты быстро накрыли столик. - Я дважды передавала свой новый номер и Петру, и твоей маме...

Последнее её слово ударило точно в цель. Под ребрами растекся пожар, боль лупила в солнечное сплетение, не давая вдохнуть. А ничего не меняется.- Ты была в больнице? - сместила тему в более безопасное русло и припала губами к ледяному бокалу шампанского.

- Да, - Лара тут же убавила яркость улыбки и опустила глаза. - Мы в том году потеряли брата. Онкология... Там я и встретила тётю Настю. Держись, милая... У вас есть шанс, а значит, нужно бороться до победного.

Глаза Ларисы тут же затянуло слезами, она попыталась улыбнуться, но выходило это плохо.- Так, и с чего это ваши тусовки вдруг стали плебейскими? И почему я не должна на них появляться? - мы обе выдохнули с облегчением, когда я в очередной раз сменила тему. Ну как же... Семья Лютаевых уже лет пять у всех на устах. Старший с политиками в бане парится, в столицу как к себе домой ездит, младший строит подпольную империю, поговаривают, зуб на папеньку точит, - Румянцева дернула бровью и тактично замолчала. -