Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

- Конечно.

Пока пили чай, я напряженно размышляла, как бы разговорить маму. О чем они тут болтали с Лютаевым? Быть может, он пытался узнать правду? Старик он хитрый, въедливый. Вдруг он не поверил во вчерашнее представление?

Боже! Ну какое счастье, что я сорвалась в этот гребаный клуб. Какое счастье, что Никита появился из ниоткуда, что домой меня повёз. Иначе бы сидеть мне с дядей Петей и блеять, пытаясь оправдаться за отсутствие мужа дома поздней ночью.

Ну и раз Лютаев пришёл ни свет ни заря, значит, сомнения остались. Но почему молчит мама? Боится разозлить? Знает же, как я реагирую на всю эту постановку с браком. Интересно, на сегодняшнем аукционе он тоже будет? Может, нам удастся усыпить его бдительность? Ну, два года же как-то справлялись? И сейчас справимся.- Вчера вечером снова заехал Пётр, - мама сделала глоток и довольно прищурилась. - Принёс документы на подпись.

- Кому? Мне? - удивилась я и проследила за взглядом мамы. На тумбе у входа и правда лежала тонкая папочка.

Да. Юль, там нужно подписать последние исковые. Говорит, адвокаты составили мировую, и от тебя, как от представителя нашей семьи, нужен автограф. А ещё нам возвращают нашу квартиру, - мама захлопала ресницами, прогоняя накатившие слёзы.

Хорошо... Долгов больше нет? - я чуть не захлебнулась жадным вдохом.

Да, это последний. Все хорошо, доченька, - мама подхватила мою руку, прижалась губами к ладошке и звонко чмокнула. - Все позади.

Странно.. Лютаев же вчера сидел у меня за столом, царапал внимательным взглядом, вопросы разные задавал. Что, не мог рассказать? То есть примчаться караулить среди ночи у дома - нормально, а привезти документы сложно? И вообще, любые вопросы мы решали с юристами, а не с дядей Петей. Ещё Ярославцев принёс буклеты о реабилитационном центре. Просил, чтобы ты прочитала, -маму явно ничего не смущало, она не таилась, не пряталась, просто делилась новостями, ласково бегая пальчиками по крошечным бутонам роз. - Юль, нам вернут квартиру... Ты была ещё у меня в животике, когда отец купил её. Знаешь, какая я была счастливая? Всю ночь с тряпкой бегала, пыль строительную стирала. Рисовала, как будет выглядеть детская, мысленно расставляла мебель. А к вечеру начались схватки.. Мама буквально светилась, что-то бормотала, тряся прошлым, что уже пора бы забыть. А когда я решилась задать вопрос в лоб, в палату вошёл мамин лечащий врач, Игорь Саныч Ярославцев. Одного его взгляда хватило, чтобы мама убрала эклер, который так и не успела попробовать, утонув в воспоминаниях. Доктор отправил маму на анализы, перебросился со мной парой фраз, посоветовав ехать домой, потому что вернёт её нескоро.

- Юль, я маме вчера передал документы по реабилитации. Через два месяца будет пауза. И ей бы сменить обстановку, подышать воздухом горным, посидеть на пляже. Поддерживающие инъекции там будут ставить, - Игорь Саныч протёр краем халата очки без оправы, невесело улыбнулся и поднял глаза. - Давай попробуем встряхнуть её? Ты же знаешь, что эту болезнь можно победить, лишь имея четкий план на жизнь. Цели, смыслы, желания и мечты. А твою маму если что-то и держит на этой земле, то это только ты. Ну и слабовата я, как повод не умирать, очевидно. Прав Никита... Не жизнь это, а существование. Всем нужна цель. Нужен путь с препятствиями и проблемами, а не серая пыльная обочина, мимо которой пробегает все самое яркое и важное.

Торчать в больничной палате совершенно не хотелось, поэтому пришлось собираться. Я прибралась, застелила мамину кровать, убрала сладости в холодильник и, как обычно, написала на магнитной доске короткое послание. Вернётся и прочитает.

«Люблю тебя больше всех!»

Сначала написала «больше жизни», но решила не дразнить фортуну. Пока она неплохо нам улыбается. Поэтому стёрла, исправила и дополнила мелкими сердечками и поцелуйчиками. В последний момент стянула с тумбы документы с яркими буклетами реабилитационного центра.- Поборемся ещё, мам... Поборемся...

И я так убедила себя в этом, так раздухарилась, что вместо того, чтобы ехать домой, отправилась в салон красоты. Естественно, в сопровождении верного Вахи. Он держался чуть поодаль, но из виду не терял. Если Лютаев что-то подозревает, то в моих интересах приглушить это подозрение как можно скорее. Нельзя рисковать ни мамой, ни нашей сделкой с Никитой. А может, мне просто хотелось ещё раз столкнуться с ледяным пламенем голубых глаз... В них столько было страсти... Столько жизни!

Ну нет... Начнём с Лютаева. Доктор же сказал, что всем нужна цель? Вот я и постараюсь, чтобы дядя Петя отстал от нас. Ни к чему эти визиты ни в больницу, ни ко мне домой.

Глава 10

К семи часам вечера я буквально завела себя до такой степени, что вздрагивала от любогс шороха. Прислушивалась к шагам за стенкой, посматривала на часы и волновалась даже сильнее, чем перед свадьбой. С каждой минутой сомнений становилось все больше. Осматривала своё отражение, то и дело подумывая о смене наряда... Это против моей природы! Какое-то пекучее откровение, настоящий вызов всем мужчинами. И вот когда я уже решилась, раздался звонок в дверь.

К щекам прилила кровь, какое-то нелепое смущение охватило меня с головой, но деваться было уже некуда.

- Это просто сделка...

Вдох, медленный выдох, и вот я снова готова врать, улыбаться и делать вид, что без ума от своего мужа.

Подхватила с комода сумку, надела туфли и распахнула дверь. Лютаев стоял, прислонившись спиной к колонне крыльца, ловко покручивая бабочку на указательном пальце. Он даже не поднял головы! Уставился в телефон, и его напряжение выдавали лишь бешеный бег желваков и пульсирующая на виске венка.

Он злился, пытался подавить это в себе, но выходило плохо. Либо я научилась считывать то, что раньше ему удавалось скрыть.

- Готова? - спросил коротко, окинул меня беглым взглядом, а после застыл...

И в этот момент я перестала дышать. Он дёрнул головой, будто увидел привидение, а после неторопливо обернулся. Холодный, ощупывающий взгляд стал невыносимо медленно двигаться снизу вверх. Остриё скальпеля, что снимает кожу послойно. Мучительно долго, аккуратно, не ради цели, а для собственного удовольствия. И я буквально видела, как меняется его лицо... Эти секунды казались вечностью. Менялись эмоции, багровела кожа, он то сжимал губы, то дергал уголком, пытаясь усмехнуться. Вот только плохо выходило.. Откровенно плохо. Он не смог сбавить восторг, а потом уже и не