Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

Ты забыла одеться? - он прищурился и шагнул ко мне так порывисто, что инстинктивно захотелось вбежать в дом и закрыть дверь. Но я стерпела…

Это сделка!

Деловое соглашение, направленное на удовлетворение интересов обеих сторон. Условий мало, они прозрачны, понятны. И уж тем более там нет ни слова про дресс-код.

Отчего же? - прошлась ладонью по тончайшей сетке, огладила бёдра и гордо вскинула подбородок. - Руки закрыты, грудь, шея, даже щиколотки прикрывает... Какие могут быть претензии, многоуважаемый супруг?

Прокрутилась, ощущая, как мягкая ткань ласково скользит по коже. Всё это было правдой. Технически я была полностью укутана, вот только ткань была прозрачная. И лишь твёрдый корсет, перетекающий в плотные шортики, больше похожие на элемент нижнего белья, прикрывал мои интимные места.

Я ненавидела пошлость, вульгарность и вычурность. Но это платье сразило меня наповал. В нём я не была голой, но была откровенной. Оно открывало красоту тела, но не позволяло прикоснуться к коже. Как хрустальный сундук с запертой внутри тайной.

Компромисс полумер, повод для зависти и возмущения.

Переоденься, - прохрипел Лютаев, сжимая пальцы вокруг моего запястья. И не подумаю, Никита... НЕ ПОДУМАЮ!

От его взгляда стало тепло. Прошло смущение. Вернее, оно растворилось под хлещущим восторгом мужских глаз.

- Ну, хорошо, - Никита вдруг стянул пиджак и накинул его мне на плечи. - Так определенно лучше. Я даже не сопротивлялась. Пусть прикрывает, потому что эффект уже получен. Это месть! За десятки вот таких вот вечеров, когда он отправлял за мной водителя, а встретившись на мероприятии, дежурно целовал в щеку, не удосужившись посмотреть в глаза и продолжая болтать о каких-то сделках, биржах и прочей скучной чепухе.

Он не видел меня! Я была манекеном, тупой тёлкой, что на поводке идёт за хозяином, не в праве рассчитывать на ласковое почёсывание за ухом.

А сегодня он компенсировал все, что задолжал за эти два года. В животе порхали бабочки. Не в силах сдерживать улыбку, прижала пальцы к губам и отвернулась к окну, когда Никита закрыл за мной дверь авто.

- Добрый вечер, Юлия Андреевна, - поприветствовал меня охранник мужа, что сегодня был тоже при полном параде. Но его дружелюбную улыбку как ветром сдуло, как только в машину сел Никита.- Добрый вечер, Давид.

Всю дорогу Никита говорил по телефону, вернее, слушал. Отвечал короткими, размытыми фразами, чтобы я не поняла сути разговора. И в какой-то момент мне надоела эта шарада. Я отключилась, наблюдая за растворившимся за окном городом.

Мы выехали на платную кольцевую, а оттуда свернули в лес, и лишь ровное полотно асфальта давало надежду, что меня не везут убивать. Пейзаж был монотонный, в макушках высоченных елей путалось последнее золото заката, лишая красок это великолепие природы.

Давид сбросил скорость, и сразу за поворотом в глаза ударил мощный свет. Словно все прожекторы мира были направлены в нашу сторону.

Картинка была впечатляющей... За воротами заповедника светились два огромных хрустальных куба. По ломаным граням скользили блики, а тёмное небо искрилось лазерным шоу. Фигуры сменяли друг друга так быстро, что я не успевала рассмотреть объемные картинки.

Боже! - ахнула и задрала голову. В панораме крыши засверкали миллионы точек, они то принимали фигуру созвездий, то рассыпались бисером по небу. Давид остановил машину, и к нам тут же бросились швейцары. Никита сжал мою руку и дернул головой, будто не разрешая мне открывать дверь, и, нацепив бабочку, вышел первым. От шока я не знала, что делать дальше... Он что, привёз меня посмотреть огоньки в небе?- Никита Петрович сам поможет вам выйти, - тихо прохрипел Давид, так и не поворачивая головы в мою сторону.

И в этот момент щёлкнул замок. Лютаев, отодвинув швейцаров, распахнул дверь, протянул мне руку, а когда я попыталась снять пиджак, что до сих пор висел на моих плечах, тихо рыкнул. Только попробуй, Юлия Андреевна... Мы тут же отправимся домой, - он шептал, почти не шевеля губами. Уложив ладонь мне на талию, крепко прижал к себе и повел по красной дорожке, вокруг которой уже толпились журналисты и лощёные официанты с искрящимся в бокалах шампанским.

Ты тиран, Лютаев. А ты знаешь, эта черта присуща неуверенным в себе людям. Это признак целого букета отклонений. Расстройство личности, сломанная линза воспоминаний прошлого, психопатия и полная уверенность в своей правоте, а также глубочайшие детские травмы, - выдала первое, что всплыло в голове. Словно конспект из лекции по психологии вспомнила. - Тираны обычно не говорят. Всё их общение носит вербальный характер. Они неспособны коммуницировать, не терпят сомнений, а конкурентов загрызают насмерть, потому что боятся проиграть.

Всё в точку, женушка, особенно последнее, - прохрипел Никита и прижал меня ещё крепче. Ты же хотела узнать меня получше?

- Нет, Лютаев... Я хотела, чтобы ты не видел во мне кашпо с веником. Большего и не нужно... Я даже договорить не успела, как только мы прошли мимо светящейся арки меж двух сверкающих кубов, буквально задохнулась от полнейшего восторга... Мы замерли на верхней ступени длинной каменной лестницы, а у наших ног распласталась огромная поляна их сочного зеленого газона.

У кромки леса, под шелковым тентом растянулись фуршетные столы с горками хрусталя и островки баров для крепкого алкоголя. А у линии водоёма расположился настоящий оркестр. Перелив рояля, скрипок, грудное биение барабанов.

.. А вокруг музыкантов миллион свечей в высоких

стеклянных колбах.

Здесь не было ни единого источника искусственного освещения! Повсюду были свечи разной формы и размеров: вдоль каменной тропинки, на пушистых ветках деревьев, в высоких канделябрах, в центре круглых столов. И даже гладь пруда была заполнена покачивающимися пиалами свечей. От восторга перехватило дыхание. Сжала руку Никиты, пытаясь стравить бушующие эмоции. Это было великолепно! Не типичный раут среди золота, камня и роскоши, а нечто волшебное, уютное и такое интимное. Гости двигались медленно, музыка убаюкивала, успокаивала, я даже не сразу заметила хаотично разбросанные картины на простых деревянных мольбертах. Автор будто нарочно подчеркивал неважность обёртки, выставляя на первый план красоту человеческой страсти.

А там было на что посмотреть...

Никита подставил локоть и повел меня вниз по ступеням. Со всех сторон послышались приветственные крики, я машинально кивала, рассыпала дежурные улыбки, шла куда прикажут, полностью погрузившись в созерцание прекрасного.

Широкие мазки сменялись рваными линиями, а мягкие оглаживающие полутени превращались в красочное безумие на холстах. Хотелось броситься к ним и просто постоять