Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

глубже ввинчивая буравчики глаз. Я вдруг лишней оказалась. Он стоит такой горячий, красивый, а я... На мне джинсы, кеды, растянутая толстовка и огромный рюкзак, забитый медицинскими справочниками.- Ну, поболтайте... Юль, ты не бойся. Это он с виду только такой страшный. А на самом деле душка. Вернусь через полчаса, - Лютаев старший достал телефон и вышел за дверь, отвечая на вХоДЯЩИЙ ВЫЗОВ. Никита перекатился с пятки на носок, но тут же скорчился от боли. Зашипел, но успел перенести вес на руку, упираясь в высокий комод. И вдруг беспорядочные линии татуировки превратились в тугие канаты, повторяющие точеный рельеф мускулов. Они будто продавливали их, стягивали, рвали плоть, как колючая проволока.- Ну, Юля Малинина? Чем же тебя припёр мой батюшка? Отмазал от тюрьмы? Или классика -деньги?

Сердце кольнуло... Ещё пару месяцев назад у меня было все. Мне не нужно было слушать язвительные уколы мажора, не нужно было унижаться и предлагать себя, не нужно было продавать душу, только бы спасти мать.- Второе, - кивнула, покорно принимая истину. А чего душой кривить, если это правда? - У меня мама болеет. Ей диагностировали рак. И если не начать дорогостоящее лечение немедленно, то будет поздно. Мне нельзя её потерять... Одна она у меня.

Никита долго молчал, чуть сбавил ярость взгляда, а после и вовсе улыбнулся. Так быстро, мимолётно, будто и вовсе нечаянно. Сделал усилие и подошел к прозрачному ограждению палаты. В нескольких метрах от нас, в центре больничного коридора стоял дядя Петя, он что-то эмоционально говорил здоровяку в черной кожаной куртке, сдабривая пламенную речь размашистыми движениями рук.

- Ну хорошо, Юля Малинина. Супружество у нас будет номинальное. Ты уж прости, но я никогда не мечтал о домашней молчаливой мышке, как бы того не хотел мой отец. У меня своя жизнь, а у тебя своя. Чего ты хочешь? Его вопрос застал меня врасплох. Если честно, думала, это он мне сейчас выкатит длинный список своих требований.

Я уже успела нарисовать в голове абсолютно демонический образ Никиты Лютаева. И молилась лишь о том, чтобы не пришлось расплачиваться телом прямо тут, в больничной палате, при открытых жалюзи. Но оказалось, что казнь отсрочена.

- Квартира отдельная. А ещё я хочу учиться, - набрала в легкие воздуха и выпалила то, что первым пришло в голову.

- Хорошо. Будет тебе квартира. Учись где хочешь, раз душа просит, - Никита до сих пор стоял у перегородки, поигрывая с черными жалюзи: то смыкал их, скрывая образ отца, то открывал, при этом злостно шипел, не сводя с него взгляда. - Теперь мои условия. Ещё раз прошу прощения, но спать я с тобой не буду. Ты не лезешь в мои дела, не обрываешь телефон, а через два года, когда станет скучно, не выносишь мозг, требуя внимания. Отец занимается оплатой лечения?

Никита замолчал, а когда пауза затянулась, я поняла, что вопрос этот был не риторическим. Да...

Ну и пусть платит. А ты у него больше не возьмешь ни копейки. И ещё, с завтрашнего дня к тебе будет приставлен охранник. Я очень надеюсь на твоё благоразумие... Лютаев вдруг резко закрыл жалюзи, глухо ударил кулаком в стекло и обернулся, вновь впившись взгЛЯДом:

- Ты же не думаешь, что я буду носиться за тобой по всему городу? Были у меня бабы и покрасивее, но и за ними я никогда не таскался. Мне нужно три года. Три года тишины и покорности. Выдержишь? - он вновь прищурился и усмехнулся, словно заочно пришел к выводу, что слишком многого от меня просит.

- Выдержу!

Воспоминания больше не рвали сердце на части. Всё утихло, успокоилось. Я уже давно смирилась со своей ролью красивой картинки, которую выгуливают только по важным датам. Так что на меня нашло вчера?

Всё, о чем я должна думать - мама. Большего мне от этой семьи не нужно. Повторяя последнюю фразу, я стала собираться. Косметика, после принялась сушить волосы, а как только выключила фен, напряглась... Дверь была закрыта неплотно, и в тонкую щель влетел отчетливый звук бряцающей на кухне посуды..

Глава 8

Медленно на цыпочках вышла из спальни. Почти не дышала, двигалась вдоль стеночки, прислушиваясь к странным звукам.

Засада была в том, что мой телефон до сих пор лежал в сумке. Вчера, как только Никита ушёл, всё, на что хватило сил - дойти до кровати.

Квартира была просторной, двухэтажной. На первом этаже кухня, гостиная, гостевая и шикарная терраса с видом на лес и пруд с уточками. А на втором хозяйские комнаты. Когда я дошла до первого лестничного пролёта, звук снова повторился.

Схватила первое, что попалось под руку - длинную модульную картину, что уже второй месяц стоит на полу. На цыпочках сбежала по ступеням, обогнула зал и первым делом отжала тревожную кнопку. Охрана должна прибыть через пять минут. Может, спрятаться?

Замерла в шаге от зеркальных дверей, что отделяли меня от Лютаева. Он мой муж! Должен же он меня защищать! Но как только я коснулась холодной зеркальной поверхности, сзади послышались тяжёлые шаги.

- AAAA! - завизжала и было рванула к двери, в которую уже ломился Ваха, очевидно, услышав мой истошный крик.

Его голос гудел иерихонской трубой, он тарабанил по полотну с такой силой, что вибрировали стены!

- Юленька, женушка моя прелестная, что за фанфары ты мне тут устроила? ФСБ? ФБР? Всех вызвала? - голос Лютаева раздался громче громового раската. Ухнул так, что сердце остановилось. И вдруг на плечо легла тяжёлая мужская ладонь...

Кожа вспыхнула... Я мгновенно распахнула веки, утыкаясь в зеркальное полотно. Спины коснулось что-то теплое, мокрое, немного щекочущее. Никита стоял за мной, да так близко, что в затылок стучало его тяжелое горячее дыхание.

Наши взгляды схлестнулись, сплелись, а мгновение растворило и вой сирены, и попытки выломать дверь. И лишь когда со стороны террасы раздались громкие выкрики, я пришла в себя... Но ненадолго.. Я рванула вниз в одном полотенце, но теперь оно валялось у моих ног грудой бесполезного хлопка. От холодных голубых хрусталиков глаз кожа покрылась мурашками, соски вмиг затвердели, превращаясь в дерзкие камушки. И Лютаев даже не скрывал интереса, осматривая мою наготу.

Уши заложило, кровь пульсировала с такой силой, что я начала задыхаться. Прижала руки к груди, нагнулась, чтобы поднять полотенце, но и тут меня ждал сюрприз. Задница толкнулась в мощный твёрдый стояк Лютаева. А ведь он даже не смутился!