Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

где они найдут новорожденного Младенца. В тот же день на Востоке появились три солнца, которые постепенно расплавились в одно солярное тело. Все это говорит о том, что знание о едином Триипостасном Боге, соединившем в себе душу, плоть и Богоестество, было дано всему миру.

Тем не менее «Схоластическая история» говорит о том, что тройное солнце появилось не в день Рождества Христова, а несколько раньше. Евсевий в своих «Хрониках» относит это явление ко времени после смерти Юлия Цезаря. Император Октавиан (как говорит папа Иннокентий[146]) весь мир подчинил римской власти, и сенат был настолько польщен этим, что возжелал почитать императора как бога. Но гордый император отлично знал, что он смертен, и потому отказался узурпировать титул бессмертного. Однако сенаторы настояли на том, чтобы он вызвал пророчиц-сивилл, дабы те своими оракулами прояснили, может ли родиться в этом мире кто-то более могущественный, чем император.

И вот в день Рождества Христова был созван совет, призванный изучить этот вопрос, и сивилла, находясь в зале наедине с императором, стала прорицать, и в полдень появился вокруг солнца золотой круг, а посередине его — прекрасная Дева с Младенцем на руках. Сивилла показала это явление цезарю, и, пока тот дивился увиденному, раздался голос, обращенный к Октавиану:

— Это Алтарь небесный!

Тогда сивилла сказала:

— Этот Младенец более велик, чем ты, и ты должен ему поклоняться.

Тогда же этот зал был отдан для поклонения святой Марии и по сей день называется Санта-Мария Ара Коэли[147].

Октавиан, понимая, что увиденный им Младенец более велик, чем он, воскурил Ему фимиам и отказался называться богом. Об этом Орозий говорит так: «В дни Октавиана около третьего часа на чистом ясном небе явился круг, цветом напоминающий радугу, и окружил солнце, словно для того, чтобы показать, что явился Тот, Кто создал солнце и весь мир и правит им». Так говорит Орозий. Евтропий[148] повторяет описание этого события приблизительно так же. Тимофей[149] же в своей «Истории» говорит, что из древнеримских источников узнал, будто на тридцать пятый год правления Октавиана он взошел на Капитолийский холм и вопросил о себе богов, которые сделали его правление столь успешным. И услышал в ответ голос, говорящий о том, что на свет готов появиться Младенец от непорочной Девы, зачатый Богом Живым в вечности, беспорочный Богочеловек. Услышав это, император воздвиг алтарь, на котором высекли надпись: «Сей алтарь есть алтарь Бога Живого»[150].

Рождение Христа проявилось и в таких существах, которые имеют существование и жизнь, — в растениях и деревьях. Так, в ночь Его Рождества виноградники Эн-Гадди[151], где делали бальзам, зацвели и сразу принесли плоды, из которых полился бальзам.

Живущие и чувствующие существа также получили ясные свидетельства. Покидая Вифлеем с Марией, держащей на руках Младенца, Иосиф взял вола — возможно, для того, чтобы продать его и заплатить цену переписи, а также чтобы купить провизии. Осла же он взял, чтобы Мария могла путешествовать на нем, но оба животных мгновенно ощутили присутствие Господа, упали на колени и почтили Его.

Человечество, то есть существа, обладающие разумом и вниманием, представлены пастухами. В час Рождества они пасли свои стада, как было принято в самую короткую и в самую длинную ночи. Среди язычников был обычай совершать такие ночные бдения два раза в год: они наблюдали светила в их крайних положениях. Летом это происходило около дня Рождества Иоанна Крестителя, зимой — ближе к Рождеству Христову. Евреи, возможно, заимствовали эти практики от соседних народов. И ангел Господень явился пастухам, объявил о рождении Спасителя и сказал, что они могут найти Его. Ангельский хор пел в это время: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение I»[152] И пастухи пошли и нашли все, о чем рассказал им ангел.

Мы уже говорили, что свидетельства о Рождестве Христовом шли и через цезаря Августа, который издал декрет, согласно которому никто не смел называть его богом, как о том свидетельствует Орозий. В некоторых хрониках мы также читаем о том, что ко дню рождения Спасителя Октавиан велел строить общественные дороги через всю империю и списать римлянам все долги. И даже содомитам было явлено свидетельство о Рождестве Христовом, как то утверждает Иероним: «Свет воссиял над ними, свет столь яркий, что все, кто предавался греху, оказались омыты им; Христос совершил это для того, чтобы ничего грязного не было в природе в тот момент, когда Он принимал ее». Ибо, как говорит Августин, Бог, видя, что в человеческой природе уже поспел грех, противный естеству, не спешил стать жестоким[153].

И наконец, существа, обладающие не просто существованием, но жизнью, разумом и пониманием, свидетельствовали о Рождестве Христовом тем, что объявили об этом пастухам, как уже было сказано выше.

Мы можем также считать, что все эти свидетельства о Рождестве Христовом были полезны различным образом.

Во-первых, они послужили победе над бесами, ибо те не могли более владеть людьми так, как прежде. Мы читаем, что святой Гуго, аббат Клюнийский[154], в ночь Рождества Спасителя имел видение Пресвятой Девы, держащей Младенца на руках.

— День грядет, когда полностью исполнятся предсказания пророков, — сказала Она. — И где теперь враг, что до сих пор нераздельно владел людьми?

И при звуках Ее голоса дьявол взвился сквозь пол, чтобы смутить Святую Деву, но зло обмануло само себя, ибо, пока оно кралось по жилищу монахов, их преданность Богу лишила его красноречия, молитвенные чтения — посещения трапезной, ночные бдения — проникновения в келии, невозмутимость — входа в дом капитула[155]. В книге Петра Клюнийского мы читаем, что в ночь перед Рождеством Господа Пресвятая Дева явилась святому Гуго, держа на руках Сына и играя с Ним, и Младенец сказал:

— Ты знаешь, Матерь Моя, что Церковь празднует Мое Рождество великой молитвой, праздником и танцами? И где теперь власть дьявола? Что он может теперь? Что в силах он сказать?

И тогда из-под земли показался дьявол и сказал:

— Даже если я не могу войти в церковь, где звучат ваши молитвы, я смогу пробраться в дом капитула, в спальни, в трапезную!

Но когда он попытался это сделать, то обнаружил, что двери капитула слишком узки для его разбухшей туши, проемы келий слишком низки для его огромного роста, а двери трапезной на замках и засовах — и все это благодаря милости служивших там, их желанию слышать благочестивые чтения, скромности пищи и пития. И дьявол,