Подъем и упадок демократического движения в Риме в эпоху гражданских войн - Алексей Борисович Егоров

некоторые итоги. История популяров приводит нас к выводу, что они не были только совокупностью политиков или неким обозначением определенного политического стиля. Есть все основания говорить о четко организованном движении с вполне определенным составом участников, программой, набором политических методов и, в общем, единой судьбой. Анализ термина и его использования в политическом контексте показали, что название «популяры» закрепилось за вполне конкретной группой политических деятелей. Это Гракхи, Сатурнин, отчасти — Сульпиций Руф, а затем — ряд политических деятелей 70–40 гг., включая Публия Клодия и отчасти Юлия Цезаря (Cic. Pro Sest., 43, 103; 49, 105; 53, 113; De har. resp., 20, 33–21, 44; Pro Cluent., 77; De leg. agr., II, 4, 10; Pro Rab., 4, 11; De domo, 29, 77; Phil., VII, 2, 4). Всех этих людей объединяли определенная направленность их политики и ее стиль, а анализ терминологии демонстрирует наличие идейно-политического течения со своей идеологией, организацией и стилем политики, т. е. лозунгами и методами манипуляции массами. Наличие того, что Х. Мейер называет populare Politik[153], представляется нам бесспорным.

Можно говорить не только о стиле, но и о более или менее единой программе популяров, основа которой была заложена еще Гракхами. В области экономики они стремились к поддержанию материального положения римского и италийского плебса, а формами этой поддержки были аграрные, колонизационные и хлебные законы.

В области политики целями популяров были усиление реального суверенитета народного собрания, ограничение власти сената, установление контроля над магистратами и защита прав народных трибунов. Популяры защищали права личности и, прежде всего, право провокации. Они сыграли немалую роль в решении италийского вопроса и поддержали всадников в вопросах укрепления откупной системы и передачи им судебных комиссий.

Значительную роль в их политике играли персональные вопросы: борьба с коррупцией, некомпетентным военным и гражданским руководством и произволом администрации.

Суд был очень важной ареной борьбы между популярами и их противниками: они обвиняли, часто обвиняли их самих. Личностный фактор всегда имеет большое значение в «партийной политике», однако наличие его у популяров еще не дает оснований считать их «личной партией» или конгломератом последних.

Итак, у популяров была четкая программа, политическая и персональная преемственность и, наконец, то, что римляне именовали partium Studium, а показателем преемственности популяров можно считать и постоянное возрождение этого движения. Оно пережило разгромы 133, 121 и 100 гг. и, казалось, было полностью уничтожено Суллой. Тем не менее после смерти диктатора начинается возрождение движения. Разгром клодианцев покончил с популярами как с самостоятельной силой и заставил их устремиться под защиту Цезаря.

Наверное, самой слабой стороной деятельности популяров была политическая сторона. Рим не был демократией и не мог ей стать, более того, демократия не была моделью римского общества. В отличие от афинских демократов, бывших «партией власти», популяры были обречены на роль оппозиции, а их главной задачей становилось сохранение «конституционных» и правовых норм, не соблюдаемых самой правящей олигархией.

Судьба популяров в целом была трагичной: из 38 человек из списка Х. Мейера 11 погибли, а 9 отправились в изгнание или стали жертвами иных репрессий. Судебные расправы, кампании по диффамации и политические убийства переходили во внесудебные расправы и массовые репрессии. Гракханцев и сторонников Сатурнина уничтожали путем групповых внесудебных расправ, трибунов 70–50 гг. постоянно преследовали политические и уголовные процессы, а в 52 г. они оказались на грани уничтожения. Если бы не победа Цезаря, список жертв был бы гораздо больше.

Популяры были достаточно разнородны: среди них встречались искренние демократы и ловкие демагоги, радикалы и умеренные, люди, действительно сочувствующие народу, и ловкие карьеристы. Хотя самые выдающиеся популяры (Гракхи, Цезарь, Клодий) принадлежали к аристократии, большинство из них были выходцами из незнатных и всаднических семей, лишенных блестящих родословных, которыми так гордились их противники. Как и в любой другой партии, здесь были внутренние распри и люди, готовые перейти на сторону врага, однако большинство популяров честно и последовательно выполняли «партийный долг», а сама «партия» не производит впечатления сообщества, раздираемого непримиримыми противоречиями.

Ученые потратили немало сил, чтобы доказать отсутствие противостояния оптиматов и популяров, однако факты делают это противостояние очевидным. Оптиматы у Цицерона и других авторов — это противники Гракхов (Cic. Pro Sest. 49, 104; Liv. Epit., 58) и Сатурнина (Cic. Pro Sest., 47, 101; 48, 103), Цинны и марианцев (Cic. Pro Sest., 47, 101) и, наконец, противники триумвиров и помпеянцев (Cic. Ad Att. VIII, 16, 1–2; XX, 5; 9, 1; Ad Fam., II, 9; 9а, 5; II, 3; Suet. Iul., 11; 15; 19; Veil., II, 40; 47). Конкретно это Сципион Назика, Эмилий Скавр, Метелл Пий, Октавий, Лутаций Катул, братья Лукуллы, Метелл Критский, Катон, Домиций Агенобарб, Бибул.

Optimates — термин Цицерона. Саллюстий и другие авторы предпочитают boni и pauci. Слова относятся к одним и тем же лицам: противники Гракхов (Sall. Iug., 16, 41–42; Flor, II, 2), Мария и Сатурнина (Flor, II, 4), сторонники Суллы, противники и жертвы Мария и Цинны (Cic. Pro Rosc. Amer., 6, 15; 49, 141; Sall. Hist., III, 48). Это также — противники Цезаря в гражданской войне (Sall. Ep. ad Caes., II, 2; Eutr., VI, 19, 23), конкретно — Катон, Домиций, Бибул, Постумий, Фавоний (Sall. Ep. ad Caes., II, 8–9). Возможно, оптиматы не были единственными противниками популяров, но именно они представляли противостоящую им идеологию.

Популяры были всегда готовы к союзу с иными силами. Это были умеренные реформаторы из круга Крассов-Сцевол, лидеры марианцев или аристократы-маргиналы типа участников заговора Катилины. Деятельность некоторых политиков прекрасно иллюстрирует зыбкость граней между популярами и другими реформаторами. К последним можно отнести Ливия Друза и Сульпиция Руфа, а также — Мария и Цинну. Были и другие политические деятели, весьма далекие от популяров, но готовые опираться на их помощь и даже оказать ее им самим. К этой категории можно причислить, например, Красса и Помпея. Наконец, методы и тактику популяров могли использовать даже откровенные противники: Милон, Сестий, Целий Руф и даже сам М. Порций Катон.

Последним вопросом является вопрос о взаимоотношении популяров с Юлием Цезарем — человеком, сыгравшим в их истории, быть может, решающую роль. Он был одним из тех, кто стоял у истоков возрождения популяров в 70-е гг. и способствовал консолидации разрозненных группировок в единую партию. В 52 г. именно у него находили прибежище разрозненные и разгромленные сторонники движения. Популяры выжили благодаря Цезарю, он же разгромил общего смертельного врага, оптиматов и помпеянцев.

По крайней мере, до своего консульства в 59 г. Цезарь действовал в рамках движения. Только став наместником, а затем и покорителем Галлии, он занял положение, аналогичное положению