Спартак. Легенда и реальность - Владимир Анатольевич Горончаровский

так называемая овация с награждением именно миртовым венком. Такое отличие предполагало следующее: одетый в тогу победитель въезжал с Форума на Капитолий не в триумфальной колеснице, а верхом на лошади или даже шёл пешком с венком на голове в сопровождении флейтистов и затем у главной городской святыни — храма Юпитера Капитолийского — приносил в жертву богам овцу. Единственным поощрением сверх традиционной программы, которого сумел добиться для себя Красс, стало вынесение, с учетом заслуг в деле спасения Отечества, специального сенатского постановления об увенчании его все-таки лавром, а не миртом[90].

Тем не менее все прекрасно понимали, какой серьезной опасности удалось избежать государству, ведь завершилась настоящая война, сплотившая более чем на два года все враждебные Риму силы на земле Италии. Конечно, римская военная машина была еще достаточно жизнеспособна, но восстание Спартака показало, что традиционные властные структуры республики в условиях существования многочисленного рабского окружения слишком слабы и неэффективны. С задачей укрепления основ социального порядка удалось справиться позднее только Римской империи. Если суммировать данные античных авторов об этой войне, то получится, что армия Спартака в столкновениях с римскими войсками одержала одиннадцать побед и захватила, по крайней мере, четыре города. Размах событий, связанных с этим движением, показал, каких высот может достичь искусство военачальника из варварской среды, прошедшего римское военное обучение. В числе усовершенствований, внесенных им в римскую военную организацию, можно отметить усиление роли кавалерии и легковооруженных частей, стремление сделать армию более маневренной, обеспечить своевременное получение за счет хорошо организованной разведки оперативной информации о противнике. Будучи великолепным тактиком, Спартак с успехом использовал засады применительно к условиям местности и в любой критической ситуации демонстрировал образцы умелого маневрирования. Неслучайно примеры, связанные с его именем, позднее были включены в трактат Юлия Фронтина «Стратегемы» как образцы преодоления в ходе военных действий неблагоприятных обстоятельств, а другой писатель — Марк Фронтон (ок. 100–170 гг. н. э.) — в своих письмах не раз называл Спартака великим полководцем (Front. Ep. ad Ver. II. 23; Princ. hist. 20).

.......................

Марк Лициний Красс. Мраморный бюст

Мессинский пролив. Современный вид со стороны Сицилии

Изображение миопарона на мозаике из Северной Африки

Реконструкция римских полевых укреплений I в. до н. э.

Карта действий армии Спартака зимой и весной 71 г. до н. э.

Прорисовка фрески из Помпей с изображением Спартака

Ф. А. Бронников. «Проклятое поле». Место казни в Древнем Риме» (1878)

Заключение.

Эхо восстания

Спартак погиб, но еще долго в Южной Италии, где в лесах и горах скрывались разрозненные группы его бывших воинов, тлели искры великого пожара, зажженного человеком, ставшим легендой. О новой вспышке войны беглых рабов упоминает Цицерон во второй речи против Гая Верреса (Cic. In Verr. V. 15. 38–39; 16. 40) по поводу событий 70 г. до н. э. в районе бруттийских городов Темеса и Валенция. Семь лет спустя в сенат поступили сообщения о «начинающихся в Капуе и Апулии восстаниях рабов» (Sallust. Cat. 30), для подавления которых потребовалась отправка из Рима специальной карательной экспедиции Квинта Метелла Критского. Видимо, он не добился какого-либо серьезного успеха, поскольку уже на следующий год мятежники объединили свои усилия, захватили хорошо знакомый им город Фурии и долго удерживали его под контролем. Видимо, тогда же, учитывая обстановку, сложившуюся на юге Апеннинского полуострова, некоторые участники заговора рвавшегося к власти аристократа Катилины стали привлекать на свою сторону рабов. Цицерон явно вспоминал великую рабскую войну, когда называл главного заговорщика «этим гладиатором» (Cic. Cat. I. 12) и говорил о том, что «в школе гладиаторов не найдется ни одного человека с преступными намерениями, который не объявил бы себя близким другом Катилины» (Cic. Cat. II. 5. 9). Возможный конечный итог выступления сторонников Катилины великий оратор, явно сгущая краски, представлял как победу рабов: «Если бы они сделались консулами, диктаторами, царями, им все-таки неминуемо пришлось бы уступить все это какому-нибудь беглому рабу или гладиатору» (Cic. Cat. II. 9. 19). Сенат даже постановил выслать гладиаторов из Рима в Капую и другие города Кампании, чтобы уберечь столицу от потенциальной угрозы. Впрочем, скоро основания для подобных опасений исчезли, когда «остатки захвативших Фурийскую область беглых рабов из войск Спартака и Катилины» уничтожил отряд пропретора Гая Октавия, отца будущего императора Октавиана Августа. И все-таки выступления рабов и гладиаторов против римских властей не стали лишь достоянием прошлого. Правда, масштабы более поздних событий были совершенно другие.

При императоре Тиберии в 24 г. н. э. на юге Италии возник обширный заговор рабов под руководством Куртизия, солдата-ветерана преторианской гвардии. Зачинщик волнений начал с тайных сборищ в Брундизии и расположенных поблизости городах, а затем открыто стал призывать «к борьбе за освобождение диких и буйных сельских рабов, обитавших в отдаленных горах посреди лесных дебрей». В этой ситуации как нельзя кстати для местных властей оказалось прибытие трех бирем[91], предназначенных для сопровождения и охраны морских путей. Команды этих кораблей были использованы против уже готовых выступить заговорщиков. Окончательно ликвидировал заговор срочно присланный из столицы с сильным отрядом трибун Стай, который «доставил самого вожака и ближайших сотоварищей его дерзости в Рим, уже охваченный страхом из-за великого множества находившихся в нем рабов, численность которых неимоверно росла» (Tac. Ann. IV. 27. 1–2).

В 64 г. н. э., в период правления императора Нерона, вспыхнуло восстание гладиаторов из Пренестинской школы в маленьком городке недалеко от Рима. Они предприняли неудачную попытку обрести свободу, но были быстро усмирены приставленной к ним бдительной воинской стражей. Тацит по этому поводу писал: «...а в народе, жаждущем государственных переворотов и одновременно трепещущем перед ними, уже вспоминали о Спартаке и былых потрясениях» (Tac. Ann. XV. 46). Последнее по времени упоминание о беспорядках такого рода относится к правлению императора Проба (276–282), когда в самом Риме около 80 гладиаторов перебили надсмотрщиков, вырвались на свободу и стали грабить все, что попадалось на пути (Zosim. I. 71, 3). Это послужило толчком для присоединения к ним всех недовольных властью, и ряды мятежников стали неуклонно расти. Для того чтобы справиться с этой опасностью, потребовалось вмешательство самого императора, который отправил войска, подавившие восстание.

Среди видных представителей римского общества рабские войны всегда