Лекарь Фамильяров. Том 12 - Александр Лиманский

— Слушай сюда, — сказал он.

Голос у него был ровный и тихий — таким голосом он никогда не разговаривал.

— Устав дежурства по учреждению, раздел третий, — сказал он. — При убытии личного состава на выполнение задачи остающиеся обязаны обеспечить порядок в расположении. Это первое, что там написано.

— Феликс… — сказала Нюша.

— Не перебивай, — сказал Феликс. — Пункт следующий. Личный состав, убывший на задачу, возвращается. Всегда. За время моей службы в этом учреждении личный состав возвращался в ста процентах случаев, включая случай с ямой и случай с поисками единицы Свинья.

За дверью стало тише.

— Пункт следующий, — сказал комендант. — Дежурный по расположению отвечает за тех, кто внутри, и не отвечает за тех, кто снаружи. Так распределены зоны. Снаружи за них отвечает доктор.

— А если он не справится? — обеспокоенно спросила Нюша.

— Он справится, — сказал Феликс. — Далее. Порядок ведения ночного дежурства. Обход помещений производится с интервалом, соответствующим обстановке. Учёт личного состава ведётся поимённо. Записи заносятся в журнал, утверждённый приказом главного врача.

— У тебя журнал есть? — спросила Нюша.

— У меня есть, — ответил Феликс, и в голосе у него возникло то, что появляется у человека, которому дали любимую тему. — Прошитый. С нумерацией страниц. На обложке надпись, внутри графа ответственного. Ответственный комендант.

— Расскажи, что там записано, — попросила она.

И Феликс начал рассказывать.

Он говорил про графы и про то, как оформляется запись, если обход проводился не в полном объёме. Отдельно про разницу между отметкой и записью.

Голос у него шёл ровно, монотонно, без единого подъёма, слова были длинные и скучные.

На четвёртой минуте за дверью перестали ходить.

На шестой оттуда донеслось сопение.

— Единица Свинка уснула, — тихо сказал Феликс, уже для себя. — Три часа пятьдесят две минуты.

Пухлежуй под стойкой давно храпел.

Из-за дальней стены, из старого стационара, пришло глухое.

«Ты сделал то единственное, что можно было сделать отсюда», — сказал Вэллор.

Феликс не ответил.

«Ты удержал стаю», — сказал дракон.

Комендант молча поднялся на спинку стула, сел прямо и стал смотреть на входную дверь, и по нему было видно, что отвечать он не собирается ни при каких обстоятельствах.

Тем временем, в замке повернулся ключ.

* * *

Вернулись мы в пятом часу.

Феликс сидел на спинке стула ровно, как будто просидел так всю ночь, не сдвинувшись.

— Товарищ Покровский, — начал он. — Докладываю. Расположение сдал в целости. Личный состав в стационаре в полном составе, четыре единицы, происшествий нет. Единица Свинка предпринимала попытку покинуть помещение в три часа тридцать минут, попытка пресечена методом разъяснения. Спит с трёх часов пятидесяти двух.

— Методом разъяснения, — повторил я.

— Так точно, — сказал он.

— Принято, комендант, — сказал я. — Работа хорошая.

Он ничего не ответил, только выпрямился ещё сильнее.

Дальше началась работа Зверя с улицы нельзя было класть никуда из того, что у меня есть. Не к Киселю, у которого идёт курс. Не к Дизелю со свежими швами и не к Кувалде на антибиотике.

Неизвестный зверь с улицы, месяцами живший неизвестно где, идёт в карантин, и это не обсуждается.

Карантина у меня не было.

— Нюша, — позвал я. — Студия закрывается. Разворачиваем изолятор.

Из-за двери стационара немедленно раздалось:

— Моя студия⁈ — крикнула Нюша.

Не знаю как давно она проснулась, наверняка услышала звуки нашего прихода.

— Твоя студия, — сказал я в дверь. — Мольберт и краски переносим в стационар, к тебе в угол. Студия становится изолятором на две недели.

— А где я буду рисовать⁈ — спросила она.

— В стационаре, — сказал я. — У тебя там места больше.

— Компенсация нужна, — потребовала Нюша. — Яблоко в день сверх пайка, две недели и статус.

— Какой ещё статус? — нахмурился я.

— Ну какой-нибудь, — сказала она. — У вас же есть какие-нибудь. Напишите мне что-нибудь на бумажке и повесьте.

— Уступила помещение под нужды учреждения, — предложил с антресоли Феликс. — С занесением в журнал.

— Вот! — обрадовалась Нюша. — Вот это. С занесением.

Студию мы развернули за двадцать минут.

Мольберт и банки уехали в стационар, стол вынесли, пол вымыли. Поставили лежанку, обогреватель и переносную лампу. Щель под дверью заткнули свёрнутым валиком одеяла, потому что карантин без порога под дверью не карантин. Ксюша принесла две грелки, потому что одной ей показалось мало.

Зверя развернули из моей куртки на столе в смотровой.

Вблизи он выглядел хуже, чем на пустыре.

Мох на спине оказался настоящим покровом, он рос из кожи, сваливался в жгуты и местами был выдран с корнем. Под жгутами кожа была воспалена, мокла и пахла. Рёбра просматривались все, до одного. Задние лапы стёрты так же, как передние у Паскаля.

Он не сопротивлялся ничему, пока я не тронул спину.

Тогда он дёрнулся всем телом, ушёл вбок и тут же прижался к столу, и по волне, которая от него пошла, я понял, что он извиняется за то, что дёрнулся.

— Тише, — сказал я. — Спину пока не трогаем.

Сканер-браслет я взял по привычке.

Я ничего не ждал, потому что зверь с улицы в таком состоянии чипа не имеет по определению. Я провёл рамкой вдоль холки, больше для протокола.

Сканер пискнул.

Мы с Ксюшей одновременно посмотрели на экран. На экран вышел номер чипа.

Глава 10

Вид. Год постановки на учёт. Регистрационная запись действующая, взносы уплачены по прошлый год. Владелец, фамилия, имя, отчество, номер телефона.

— У него хозяин есть, — удивилась Ксюша.

— Есть, — сказал я.

— Так надо звонить! — она уже тянулась к телефону. — Михаил Алексеевич, у человека пет пропал, он же там с ума сходит, он ищет!

Я посмотрел на часы.

Четыре сорок утра. Звонить в такое время незнакомому человеку можно только в критическое случае, и это как раз он.

— Звони, — кивнул я.

Ксюша набрала и включила громкую.

Гудки пошли длинные.

Мы стояли вокруг стола втроём и слушали, как они идут, первый, второй, пятый, восьмой. Зверь на столе лежал и дышал часто, а Ксюша всё это время держала ладонь у него на боку, там, где не было мха.

Гудки кончились сами.

— Может, спит, — сказала Ксюша. — Ночь же.

Она набрала второй раз.

На этот раз гудки шли ещё дольше, и опять никто не снял трубку.

— Ладно, — вздохнул я. — Днём попробуем ещё. Кирилл приедет, сделаем официальный запрос.

Зверя мы устроили в бывшей студии, на лежанке, с двумя грелками и лампой. Он лёг ровно туда, куда положили, и не двинулся.

— А как его звать-то? — спросил Саня. — В базе имя есть?

— Только номер, — сказала Ксюша. — Кличка не внесена.

— Ну не «единица Мшистый» же его называть, — буркнул