Фиктивная жена для наследника - Елизавета Рождественская

дед рассуждает об их фиктивном браке. Если бы она решила устроить скандал, он бы смог всё объяснить, но она просто ушла, поздравив его с «успешной сделкой», что означало: «Провались в пекло Эрроу!»

На письма, отправленные через магпланшет, она не отвечала, а дома его встретила тётушка, которая вручила записку — Эмилия планировала оставаться в ателье и предлагала семье Эрроу ни в чём себе не отказывать.

— Чем ты обидел бедную девочку? — начала наступление тётушка. — Малютка совсем не знала семейного тепла, была так счастлива сегодняшним утром!

— Излишней беспечностью, — повинился Майлз.

— Это Амалия? — выдвинула свою версию кухонная воительница. — Так и знала, что за этой дрянной девчонкой не заржавеет! Ух и попляшет она у меня…

— Амалия, скорее всего, уже пьёт травяной чай в кругу семьи, — грустно улыбнулся Майлз. — Я сам допустил ошибку, тётя, но обязательно её исправлю...

Глава 13

Глава 13

Я безбожно проспала все слёзы и страдания. Сон сморил меня раньше, чем на небе появились первые звёзды, видимо, сказалась предыдущая бессонная ночь. Зато встала до рассвета, ещё и в таком бодром расположении духа, что первые несколько минут отчаянно пыталась сообразить, что же вчера произошло и почему я ночую в ателье.

Когда реальность проникла в сонное сознание, наступила минута слабости. Я снова ощутила жжение в груди и уже почти вознамерилась снова погрузиться в пучину самокопания, обнявшист с магпланшетом, в котором покоились неотвеченные письма от мужа. Однако урчащий живот поднял на ноги и заставил мыслить более рационально. В конце концов, обещанный день поминовения моего счастливого замужества прошёл, а как — это уже частности.

В холодильном ларе повесилась мышь. Я взирала на огрызок сыра и подсохшую корку плетёнки и с грустью вспоминала вкусные завтраки тётушки Клотти. Нет, развод разводом, а эту святую женщину я никому не отдам.

Не успела подумать, как тётушка явилась в ателье собственной персоной. Бухнула в дверь настойчивым кулачком, и пока я сонно хлопала глазами, принялась расставлять на столе разнообразные вкусности.

— Ну какая упрямая! — причитала она, выкладывая на тарелку ароматный творожник. — Вы тут ссорьтесь сколько хотите, но здоровых детей на одной воде не выносишь.

— Каких детей, тётушка? — я покачала головой.

— Будущих, — строго посмотрела она на меня. — И не спорь, Эмилия. Садись и жуй, пока никого нет. И чтобы все тарелки остались чистыми. Удумала. Нет, конечно, ты молодец, характер тоже надо показать…

— Вас Майлз прислал? — уточнила, стараясь не обращать внимания на разогнавшееся сердце.

Тётушка замолкла, подняла голову от корзинки и фыркнула.

— Я тебе не посылка, чтобы меня присылать. Собралась и приехала. Буду я ещё приглашения ждать, пока вы оба настрадаетесь.

Она продолжила деловито выкладывать из бездонной корзины всё новые продукты. Молоко, сыр, печенье, овощи, сетка с яблоками и металлическая баночка, кажется, с чаем. Гостинцы всё не заканчивались, а мой рот сам собой растягивался в улыбке. В итоге я не удержалась от смешка, а когда снова удостоилась строгого взгляда, рассмеялась в голос.

— Так-то лучше, — улыбнулась женщина.

Накормив меня, «курочка Шарлотта» умчалась вершить великие дела и приглядывать за домом, пока мы с Майлзом «ищем компромисс». Я не стала рассказывать о своих планах и о том, почему больше не хочу давать нам с мужем шанс. Решила не расстраивать тётушку, которая, в отличие от мужчин семейства Эрроу, оказалась так добра и заботлива, что за короткий срок окончательно и бесповоротно покорила моё сердце.

Пора было начинать рабочий день. Вскоре пришли первые клиенты — мама с дочерью-невестой. Девушка увидела в газете мою карточку и немедленно захотела себе похожее свадебное платье. Небо надо мной или смеялось, или отчаянно пыталось что-то донести.

Что ж, не сказать, что мне наряд принёс счастье, поэтому я решила внести некоторые изменения и поработать над деталями модели. И мы бы приступили к этому увлекательному занятию, вот только нас грубо прервали.

Не успела я разложить на столе различные зарисовки и виды тканей, как в дверь, звеня колокольчиком, ввалился курьер с букетом нежнейших альстромерий.

— Эмилия Эрроу? — уточнил он, глядя поочерёдно на каждую из нас.

— Чем могу помочь? — поднялась я с места.

— Это для вас, — обрадовался парень. — Распишитесь.

Я забрала букет и достала небольшой конвертик, в котором знакомым мне почерком было написано:«Эми, не глупи. Я знаю, что во многом виноват, но дай мне хотя бы шанс всё объяснить!»

Хмыкнув, я написала на обороте лишь:«Цветы? Дешёвый ход, суним Эрроу!» и, вернув записку в букет, вручила курьеру.

— Верните отправителю, — кивнула я в сторону двери.

Помявшись несколько мгновений, растерянный молодой человек всё же покинул ателье. Я вежливо улыбнулась клиенткам, и мы снова принялись за обсуждение фасона, но спустя четверть часа курьер вернулся. Ошарашенно и немного виновато, он вручил мне букет в два раза больше. В записке было написано:«Дёшево?! Этот букет обошёлся мне в целое состояние, дорогая супруга!» Я снова перевернула бумажный прямоугольник и быстро черкнула:«Ну так потребуй деньги назад, мой меркантильный во всех отношениях муж!».

Не пытаясь сопротивляться, курьер забрал букет и удалился. Я снова вежливо улыбнулась озадаченным клиенткам и вернулась к платью.

— Простите… — донеслось со стороны двери.

Мы дружно подняли головы от эскиза. В дверях снова возник знакомый парень. В его руках была тяжеленная корзина с цветами, а в глазах отчаяние. Возникла натужная пауза. Я смотрела на букет, клиентки на курьера, а он на меня, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— У вас сегодня какая-то акция, не пойму? — буркнула я и отрепетированным движением снова вытащила из цветов записку.

«Прости мне мою меркантильность, дорогая жена, и давай поговорим» — настойчиво выводил меня из себя Майлз.

«Не мешай мне работать и прекрати издеваться над курьером!» — посоветовала я ему отправляться куда подальше.

Следующий букет парень привёз на небольшой тележке. Он не поместился в дверной проём, поэтому нам с клиентками — подозреваю, что они специально тянули время, чтобы узнать, чем же дело кончится — пришлось наблюдать грустное просящее лицо за окном ателье. Я извинилась и вышла.

«Не волнуйся. Этот добрый малый получил столько чаевых, что может смело увольняться и открывать собственную курьерскую службу. Давай поговорим, Эмилия. Я, в отличие от тебя, совсем не могу работать».

«Потому что бездельник?»— съехидничала я, отправляя курьера с