Фиктивная жена для наследника - Елизавета Рождественская

«Потому что от меня ушла жена. Я в печали и ни о чём другом не могу думать!» — вернулся мне ответ вместе с тем же букетом и огромным пакетом из любимой кондитерской.

«Какая вероломная женщина! Сочувствую, но не от всей души!» — отписала я, но коробочку конфет из пакета всё же утащила.

Мы уже почти завершили эскиз свадебного платья, как в окно снова поскрёбся знакомый курьер. Парень тянул за собой всё ту же тележку на которой поместился ещё и большой плюшевый заяц. Честное слово, что за детские выходки!

«Эми, я не успокоюсь, — угрожал Майлз то ли мне, то ли курьеру, то ли всем продавцам Парвена разом. —Нам нужно поговорить. Прошу!»

На секунду я почти поддалась порыву, но вовремя напомнила себе, что не хочу третий раз вступать в эту реку. Третий раз давать шанс и верить в то, что нам двоим суждено счастливо жить вместе, пока смерть не разлучит нас. Пока я мечтала, Майлз с дедом обсуждал придворную жизнь, поэтому…

«Что ж… На приёме у императора, полагаю, Эрроу-младший должен присутствовать с супругой? Там и обсудим наш развод» — припечатала, намекая, что вчера услышала достаточно.

Я твёрдо намеревалась закончить эту нелепую переписку, и ответа действительно не последовало. В итоге я то и дело косилась на окно и вздрагивала от дверного колокольчика, подсознательно ожидая увидеть там уже ставшего родным курьера. Очень логично, Эмилия!

Мы оформили заказ на свадебный наряд, после чего я погрузилась в активную рабочую деятельность, запрещая себе думать о том, как мы «поговорили» с мужем и как могли поговорить. Я продала несколько наборов для изготовления кошельков, раскроила мужской костюм и в сотый раз убралась на полках с тканями.

Когда солнце почти скрылось за крышами домов, в ателье снова зашёл курьер. Он принёс милейший букетик нежно-голубых васильков и коробочку пирожных.

В записке значилось:«Хорошо».

Неожиданно для себя я молча приняла дар, отпустила парня и села на стул. Внутри боролись самые противоречивые чувства. Майлз написал«хорошо» …

Хорошо? Хорошо?! Что значит это глупое слово?

Вскочив с места, я несколько раз нервно пересекла зал, после чего, кусая губы, подошла к рабочим стеллажам и начала рыться в тканях.

— Ну, знаешь, Эрроу… — рыкнула, получив по голове увесистым мотком. — В пекло! Встретимся в столице, и я заставлю тебя съесть твоё «хорошо» вместо фуршетных закусок!

Пыхтя и сдувая с лица непослушные пряди, я достала большой отрез ткани и взялась за ножницы…

* * *

В отчий дом пришлось вернуться раньше, чем командовала моя оскорблённая женская натура.

Во-первых, штат слуг, который внезапно разросся, требовал моего внимания. Нужно было утвердить принятых управляющим горничных и распределить между ними работу по дому, а также установить график для садовника, к услугам которого было решено прибегать сезонно. Обиды обидами, но бросать хозяйство на ни в чём не повинную тётушку Клотти только потому, что она сама вызвалась помогать нашей молодой семье, я не планировала.

Во-вторых, пространство больше не вибрировало от постоянного напряжения и необходимости «держать лицо». Уолтер Эрроу отбыл в столицу, а Майлз, не добившись моего расположения так скоро, как ему хотелось, последовал за ним, оставив в нашей спальне ещё одну коробочку из кондитерской и букетик лаванды. Не знаю, где он всё-таки раздобыл список моих любимых цветов и сладостей, но последние три подношения были в самое сердечко. Досаду на свои несгибаемые принципы я заедала вкуснейшими улитками с корицей, а что поделать? Таков путь…

Но главное происшествие, встретившее меня по возвращении в поместье, было связано с Мэйсоном — моим фиктивным кузеном. Что я могу сказать… Будь проклят тот день, когда я решила связать себя «свободными» отношениями с безобидным красавчиком из «Сытого гуся»!

После нашего окончательного разрыва в парке, этот паршивец действительно оставил меня в покое, но вот идею разбогатеть на добыче саркония не оставил. Что же он придумал? Ничего лучше, чем со всего размаха ударить по репутации моей девичьей фамилии!

— Тут такое было, дорогая… — начала своё повествование издалека тётушка Клотти. — Скандал до небес!

— Кто с кем скандалил? — поинтересовалась я, наслаждаясь нежным сливочным вкусом горячей сдобы. — Сунимы Эрроу?

— Да эти-то… — отмахнулась тётушка, после чего присела за стол и заговорщически зашептала: — Майлз с дедом, конечно, сначала разругались, не буду вдаваться в подробности, я не вмешивалась. Два лиса, стар и мал. Но потом их всё же объединило одно происшествие, вот… Не знаю, как тебе и рассказать, милая, такая неловкость…

— Рассказывайте, тётушка, — внутренне напряглась я.

— Речь идёт о твоём кузене, — наткнувшись на мой непонимающий взгляд, она пояснила. — Мэйсон, детка, твой кузен, что наведывался к нам не так давно…

Воображение подкинуло яркую картинку, в которой Майлз вызывает Мэйсона на магический поединок и разбирает его на артефакты и артефактики, после чего дед Уолтер помогает внуку прикопать незадачливого любовника в рощице под Парвеном. Но тётушка продолжила рассказ, и с каждым новым открывавшимся обстоятельством глаза мои устремлялись на лоб, грозясь обогнать брови.

— Твой кузен вступил в переписку с нашей глупышкой Амалией, — продолжила тётушка. — Уж не знаю, кто первый кому написал, но переписка вышла стремительная и, как бы это сказать, продуктивная… Они сбежали!

— В смысле «сбежали»? — хлопая глазами на манер пресловутой Амалии, поинтересовалась я. — Вместе сбежали?

— Ну, конечно, вместе, дорогая! — всплеснула руками тётушка. — Зачем им бежать по отдельности?

— Действительно, — согласилась я. — Вместе веселей… И что суним Флавиньи?

— О, что там началось… Он поднял на уши всех, кого мог. Уолтер вместе с Майлзом вернулись в столицу, чтобы помочь найти беглецов. Говорят, в переписке парочка обсуждала Аркшир и какие-то несметные богатства, но… ведь Аркшир находится где-то на краю империи, и местечко это, как я слышала, не для благородной нимы!

— Вот же гадёныш… — буркнула я себе под нос, но громче спросила: — Когда это произошло?

— Вчера и произошло, дорогая… Какая неловкость… — посетовала тётушка Клотти. — И ведь сидели за одним столом. Ну повинитесь вы, мол, понравились друг другу. Не думаю, что Флавиньи был бы против того, что его воспитанница соединится узами любви с твоим близким родственником, но нет же! — женщина на секунду замолкла. — Может, ты сможешь написать своим родным? Возможно, Мэйсон и Амалия решат остановиться у них,