Фиктивная жена для наследника - Елизавета Рождественская

— Увы, тётушка! — открестилась я от участия в спасательной операции, на ходу придумывая очередную легенду. — Дело в том, что мы с Мэйсоном слишком далёкие родственники, чтобы я знала хоть кого-то из его родни. Надеюсь, они пребывают в здравии, но... Давняя скандальная история семьи, — шепнула, прикрыв рот ладошкой. — Мы носим разные фамилии и принадлежим к разным ветвям рода, да и не общались толком. Мне было неловко выносить сор из избы, к тому же я искренне надеялась, что Мэйсон нанёс визит исключительно из желания наладить родственные связи… И вот как получилось… Простите.

— Бедная девочка, — похлопала меня по руке тётушка Клотти. — Тебе, стало быть, ещё печальней, чем нам всем…

Так и есть, тётушка… Печально, что я вижу, как стремительно растёт уровень моего актёрского таланта. Неожиданно и неприятно! Я мысленно поклялась явиться в центральный собор с дарами и слёзным покаянием за бесконечное враньё. Когда-то ведь оно закончится?

Спустя сутки пришла новость, что парочку смогли задержать в придорожной едальне на пути к Карнаги — большому портовому городу, из которого можно было легко добраться до Аркшира по воде. Амалия заявила дядюшке, что не намерена возвращаться домой без Мэйсона, а когда родственник попытался применить силу, сунула ему под нос свидетельство о браке и документ, подтверждающий покупку клочка земли в Аркшире, и прыгнула на корабль. Таким образом, выходило, что девушка, недолго думая, лишилась свободы, невинности и части сбережений, а дядюшка чувств.

Когда суним Флавиньи пришёл в себя, то быстренько заблокировал все счета, к которым имела доступ племянница, оставив лишь крохотный ежемесячный платёж на «шпильки». Собственно, это всё, на что мог рассчитывать Мэйсон. Ну и ещё на свою смекалистую голову, которая на всех парах неслась к приключениям и несметным богатствам. Предполагаю, у этой истории ещё будет продолжение, стоит Амалии понять, что из себя представляет поговорка «с милым рай и в шалаше» в реальной жизни, но, хвала небесам, это уже совсем не моё дело.

Я полностью погрузилась в рабоче-бытовую рутину и подготовку к встрече с мужем. Для платья выбрала ткань глубокого винного оттенка, предполагая резкие линии и довольно смелое декольте. Мне так хотелось показать Майлзу, что я повзрослела и больше не готова играть в детские игры. Я планировала быть потрясающе красивой, обжигающе холодной и ужасно неприступной. Представляла, как встречусь с ним взглядом и увижу в его глазах шок и раскаяние, смешанное с желанием обладать этой новой роскошной женщиной, но, когда получила короткое сообщение, что рано утром меня будет ждать экипаж до Солейрана, сердце заполошно забилось в груди, а в голове совершенно внезапно родилась тысяча и одна причина, почему я срочно должна бежать в противоположную от столицы сторону…

Глава 14

Глава 14

— Ты положила тёплые вещи? В Солейране такие ветра — всегда мёрзну, если нахожусь там, а Уолтер ещё и среди озёр поселился, как селезень! И сундук будто маловат… — причитала тётушка Клотти, отдавая распоряжение служанке.

Та стояла, удерживая на весу тяжёлый дорожный сундук и косилась на меня умоляющим взглядом. Третий раз тащиться наверх у бедняжки не осталось ни сил, ни энтузиазма.

— Не тревожьтесь, — улыбнулась я, наливая заботливой курочке ароматный травяной чай. — Я люблю холод больше, чем жару. К тому же всегда могу купить в столице пару-тройку тёплых вещей.

— Тревожиться — моя работа, дорогая, — тётушка приняла из моих рук чай, пригубила и удовлетворённо кивнула. — Чудесный аромат. Итак, выдвигаемся с рассветом?

— Да, — вздохнула я. — Указания управляющий уже получил. Буду с ним на связи и, надеюсь, проведу в столице не так много времени…

— Как я буду скучать по этому прекрасному дому! — улыбнулась тётушка Клотти. — Отрадно видеть, как это место оживает. Вроде и не сделали ничего особенного, а уж как светло и уютно стало. Ну, живы будем, не навсегда расстаёмся.

— Вы здесь самый желанный гость, дорогая, — я погладила её мягкую ладонь. — Да что там, этот дом без вас будет не таким светлым и уютным. И всё же, собственное поместье тоже требует внимания.

— Так и есть, девочка, — согласилась женщина. — Одолевают письмами. Да и родню повидать надо, куда без этого? Улажу всё, да и приеду, деток ваших нянчить.

Я только грустно усмехнулась. Деток… тех самых фиктивных деток, которые могли бы случиться, не будь мы с Майлзом такими твердолобыми упрямцами. Сейчас же я направлялась в Солейран играть роль молодой супруги и… обсуждать развод. Внутри снова закипело. Не верилось, что Майлз согласился! Он должен был протестовать до последнего, а он?! Так легко отказался от наших отношений, и это после ночи вместе?! После всех тех слов, что он шептал мне тогда? Немыслимо… Нет, сначала я планировала его сразить, потом открутить голову, а уж после обсуждать развод… бесчувственный чурбан! За все дни не написал и пары слов, не считая информации по поездке. А как настаивал на разговоре!

Я уставилась в окно, отмахиваясь от мыслей, как от назойливых мошек. Сама виновата… Могла бы, в конце концов, и принять его тогда. Возможно, мы бы ни к чему не пришли, но я бы увидела его глаза, услышала голос и точно бы успокоилась. А сейчас внутри царил такой хаос, что я едва удерживала на лице маску холодного спокойствия, опасаясь, что, как только мы с Майлзом увидимся, она окончательно растает, и… дальше я не знала, чего от себя ждать.

Вечер перед отъездом мы с тётушкой Клотти провели так тепло и по-семейному, что мне до слёз было грустно прощаться с ней даже на короткое время. Хотелось по-детски ухватить её за юбку и умолять остаться, но это было бы слишком эгоистично с моей стороны, поэтому я только крепко обняла её и выразила надежду на скорую встречу.

Ночью не спалось. Я вертелась из стороны в сторону, пока ночнушка не закрутилась вокруг тела тугой спиралью, неприятно ущипнув кожу. Что только не делала, чтобы подремать хоть час: репетировала речь, смеялась в лицо своим страхам, считала уточек и овечек — бесполезно, сон не шёл.

Когда небо стало сереть, я признала поражение и откинула одеяло. Сборы были неспешными. Я приняла ванну, заплела косу и сложила в дорожный саквояж предметы первой необходимости.

Солнце окрасило шпили на крышах домов в