Фиктивная жена для наследника - Елизавета Рождественская

Я забралась в салон, освещённый мягким тёплым светом, и огляделась. Внутри было просторно и тепло, а всё оформление и конструкция агрегата оказались в новинку. Экипаж управлялся артефактом и обещал быть намного быстрей, чем его конные собратья, поэтому в столицу мы должны были добраться ещё до темноты.

Не скажу, что сильно обрадовалась этому обстоятельству. Я надеялась иметь в запасе до встречи с мужем хотя бы ночь, ведь планировала собраться с мыслями и успокоиться. Мне предстояло изображать неприступную ниму, но сейчас, благодаря бессоннице и переживаниям, я больше напоминала несчастное умертвие, которому срочно требовалась помощь героя-некроманта.

Я готовилась к непростому пути, но, очевидно, покровительница женщин, пребывающих на грани нервного истощения, смилостивилась надо мной, потому что не успели мы выехать за ворота Парвена, я мгновенно провалилась в сон без сновидений. Когда проснулась, солнце светило высоко в небе, а мы неслись по бескрайним полям.

В какой-то момент пейзаж показался мне знакомым, и я попросила мага, управлявшего экипажем, остановиться. Хотелось размять ноги и перекусить.

Мы остановились у раскидистого дерева, которое было точь-в-точь похоже на то, под которым мы с Майлзом устроили импровизированный пикник по дороге в Парвен. Я закусила губу, сдерживая предательские слёзы, села на расстеленный плед и принялась жевать сэндвич, совершенно не чувствуя вкуса.

Почему жизнь такая сложная? Почему всё так запутано? Или это я усложняю и запутываю свои мысли и чувства? Я всегда была гордой и независимой. Именно в этом заключалась моя сила, именно это помогало мне стойко переносить все испытания в прошлом… Но что-то внутри неуловимо изменилось, и было отчаянно больно думать о том, что моя маленькая, но такая насыщенная семейная жизнь действительно перестанет существовать.

В итоге к концу пути я накрутила себя до такой степени, что действительно готова была бежать от поместья Эрроу, сверкая пятками.

Вот только экипаж остановился у совершенно другого дома. Небольшой городской особняк со стрельчатыми окнами встретил меня приоткрытой дверью и тем, чего я никак не могла ожидать…

При первом же шаге за порог ноги мгновенно коснулись мягкого ворса ковра, а взгляд уткнулся в крошечные белоснежные лепестки, рассыпанные по полу импровизированной дорожкой.

«— Розы… дорожка из лепестков… Почему наша история любви так напоминает дешёвый дамский роман?

— Не знаю, не читал, но, согласись, дорожка из лепестков ромашек выглядела бы не так эффектно, а времени заняла бы в разы больше.

— Какой практичный! Не пробовал дарить цветы целиком?

— Прости, Эми. Я запомню про ромашки…»

Сердце пропустило удар, так ясно в голове прозвучал мягкий, чуть насмешливый голос. Как зачарованная, я принялась ступать по белоснежному ковру, поднялась на несколько пологих ступенек лестницы и незаметно для себя свернула в широкий холл.

Его обстановка показалась мне знакомой, но я далеко не сразу поняла, что он был оформлен так же, как холл Магической Академии Ривдвена. В воздухе искрилась магия иллюзии, и я невольно вспомнила, как мы впервые поцеловались. Тогда я думала, что от облавы меня увёл герой из романа, но это был талантливый маг Майлз Эрроу. Он сорвал с себя маску, развеял иллюзию и в секунду перевернул мой мир с ног на голову.

Я огляделась. На стенах, как и в академии, висели картины — сюжеты исторически важных событий Солейской империи. Но вместо привычных статуй у стен, словно музейные экспонаты, стояли отголоски нашего общего прошлого — тот самый костюм для поединков, в котором я впервые увидела Майлза в деле, и тот, что я сшила ему сама. В голове снова мелькнуло воспоминание. В этот раз как я едва не придушила надоедливого куратора измерительной лентой. Я не смогла сдержать смешка. Всё же выводил Майлз меня первоклассно с первого дня знакомства.

Я направилась дальше, рассматривая небольшие мелочи, которые связывали нас в прошлом: списки однокурсников, которые я как помощница предоставляла Майлзу; план ежедневных упражнений; презентация Клаудии. Воспоминания мелькали перед глазами одно за другим, пока я не дошла до небольшой деревянной стойки. На ней лежала тоненькая папка с моим досье. Видимо, перед тем как назначить меня помощницей, Майлз всё же изучал личные дела своих подопечных. К сухим фактам о моих успехах и достижениях мелким почерком были сделаны небольшие пометки:«Язва, каких поискать»; «Так забавно морщит нос, когда думает о чём-то»; «Слишком серьёзная. Бесит!»; «У неё такие маленькие ладошки. Это мило»; «Её губы пахнут вишней»; «Вывод вечера: прогулки с Эмилией дарят яркие сны».

Майлз хранил всё то, что я запечатала глубоко в сердце. Он тоже помнил... В носу защипало. Из нас могла выйти отличная парочка. Не знаю, дошли бы мы до алтаря и клятв в вечной любви, но точно стали бы самой яркой парой академии, и это так ясно показывали надписи на досье. Милые пометки, которые открывали другую сторону моего мужа, ту, которую я так боялась в нём не обнаружить.

Я провела кончиками пальцев по шершавой бумаге, когда услышала звуки, доносившиеся из неприметной двери рядом со мной. Сердце со всего маха ухнуло вниз, но я всё же взялась за круглую ручку и толкнула дверное полотно от себя, оказавшись в просторной библиотеке.

— Ты добиралась дольше, чем я рассчитывал, — донёсся голос Майлза из-за книжного стеллажа. — Всё в порядке?

— Останавливалась размять ноги, — ответила, идя на голос. — И перекусить.

Я обогнула полки и была тут же прижата к книгам крепким мужским телом. Майлз смотрел на меня сверху вниз и улыбался.

— Ещё одно воспоминание разблокировано, — тихо произнёс он.

— Что? — едва слышно прошептала я, прекрасно понимая, о чём он.

— У нас оказалось так мало совместных воспоминаний, Эми, — Майлз наклонился ниже, коснувшись губами моей шеи. — Но все они в сотни раз ценнее любых других.

Он поднял голову, и мы снова встретились взглядами. В его глазах горел огонь, в моих же стояли слёзы. Я не верила, что всё это происходит наяву.

— Не представляю, сколько времени заняли ромашки, но я оценила, — не нашла ничего лучше, чем пошутить. — И ведь запомнил…

— Ты любишь ромашки, я люблю тебя, — улыбнулся Майлз. — Всё просто, Эми.

— Майлз…

— Прости, что исчез тогда. Прости, что ничего не объяснил. Но сейчас я хочу, чтобы ты знала…

— Я тоже! — выпалила, пока эмоции скручивали руки трусости. — Тоже люблю тебя!

Майлз