Балканы - Даниил Сергеевич Калинин

Сделав короткую паузу, Григорович все также спокойно добавил:

— Однако следует понимать, что создание Центральной минной позиции, в настоящей момент существующей лишь на бумаге, требует времени — в том числе и на подготовку операции. Потому флот должен получить приказ едва ли не ранее, чем будет объявлена мобилизация.

— Чьё объявление даст повод немцам обвинить нас в разжигании конфликта — и спровоцирует их собственные военные приготовления.

— Да они уже идут полным ходом! Просто кайзер не спешит их объявлять, желая опередить и нас, и галлов!

Вновь зарождающуюся перепалку прервал властный жест руки императора — после чего заговорил сам Государь:

— Владимир Николаевич, мы все здесь вас услышали… И поверьте, что среди собравшихся нет более горячего сторонника вашей позиции, чем я. Однако заявление военного министра в корне меняет дело. Владимир Александрович — на счёт скрытых военных приготовлений кайзера… Это ваши догадки — или?

— Это данные разведки, ваше императорское величество. В настоящий момент пруссаки объявили «предмобилизационное» состояние для войск, находящихся в Эльзасе, по всей Германии кратно активизировались воинские железнодорожные перевозки — а резервисты шести возрастных классов уже получили повестки…*

Николай вновь помрачнел — однако на сей раз паузы на раздумья император уже не брал:

— В таком случае мы можем подготовить зеркальный ответ — начав мобилизационные предприятия, не объявляя мобилизации официально… Военные приготовления в приграничных округах будут официально объявлены, как последнее средство дипломатического давления на Австро-Венгрию. Но вы, Сергей Дмитриевич, предпримите все возможные усилия, чтобы предотвратить войну! Обратитесь к французам, пусть попробуют надавить на Франца Иосифа, пусть просят англичан выступить посредниками — и твёрдо осудить австрийскую агрессию… Я же буду телеграфировать кайзеру Вильгельму — ибо он единственный, кто наверняка способен остановить войну прямо сейчас.

Сергей Дмитриевич Сазонов согласно кивнул — но про себя подумал о том, что «кузен Вилли» выступит в роли миротворца лишь в том случае, если посчитает Германию недостаточно готовой к войне.

Но ежели так, то лучше бы ей действительно начаться именно сейчас…

* В реальной истории мобилизация в Германии стартовала 25 июля 1914-го года, за день до Австро-Венгрии (хотя военные перевозки активизировались ещё с 11 июля, а «премобилизационное» состояние в Эльзасе объявили 8 июля). Тот факт, что мобилизацию официально объявили лишь 1 августа, вызывает горькую усмешку — особенно если вспомнить, что уже 2 августа германская армия вышла к бельгийской границе.

И тогда же, 2-го августа, немцы пересекли русскую границу в Польше, захватив Калиш и Ченстохов. Более того, в Калише пруссаки мгновенно отличаться военными преступлениями, вошедшими в историю как «Калишский погром»…

Глава 10

… — Хельмут! Последнее слово сейчас за армией — и ты его скажешь прямо сейчас!

Хельмут Иоганн Людвиг, граф фон Мольтке (известный также, как Мольтке-младший) вытянулся перед кайзером, Вильгельмом II Гогенцоллерном. Последний, с присущей его натуре патетикой и надрывом затребовал от начальника «Большого» генерального штаба доклада… И немолодой уже генерал-полковник (как никак, шестьдесят пять лет стукнет менее, чем через месяц) старательно вытянулся перед императором:

— Ваше величество, рейхсхеер готов выполнить свой священный долг перед германской нацией, рейхом — и лично перед вами, мой кайзер!

Легкая самодовольная улыбка тронула губы Вильгельма, заставив чуть пошевелиться его «фирменные» усы, подкрученные помадкой в форме буквы «W». Но между тем, крошечные бисеринки пота словно бы невзначай выступили на совершенно лысом черепе Мольтке-младшего, с годами округлившегося — и ставшего словно бы ниже ростом…

— Однако я обязан добавить, мой кайзер, что завершение развертывания двух армейских корпусов — также, как и завершение разработки и принятия на вооружение «Толстушки Берты» — способствовали бы более уверенному и успешному выполнению поставленной перед рейхсхеером задачи.

Как же стремительно торжествующее выражение в глазах Вильгельма сменилось разочарованием, а затем и ледяной неприязнью… Впрочем, недалеким дураком, ведомым одними лишь эмоциями, кайзер не был — и насупившись, словно бульдог перед схваткой, тот глухо уточнил:

— Хельмут, в таком случае, вопрос должен стоять иначе. Хватит ли нам наличных сил для выполнения доработанного тобой плана Альфреда* — или нет? Ведь изначально ты же не рассчитывал на два пехотных корпуса — как и на «Толстушку»?

Мольтке-младший энергично кивнул:

— Совершенно верно, ваше императорское величество. Австро-венгерские союзники обещают передать нам две мотобатареии 305-миллиметровых осадных мортир Skoda M.11 — в каждой по два орудия и шесть тягачей. Фугасный снаряд этих мортир весит триста восемьдесят пять килограмм — а прицельная дальность боя составляет девять километров шестьсот метров. Они способны сокрушить форты любых французских или бельгийских крепостей… А два пехотных корпуса — это лишь дополнительный резерв. Хотя резервов никогда не бывает много…

Вильгельм задумался лишь на краткое мгновение — после чего обратился к статс-секретарю министерства иностранных дел Германии, Готлибу фон Ягову… Также приглашенному в Берлинский королевский дворец на острове Шпрееинзель:

— Что британцы, Готлиб? Твои опасения на счет появления «Томми» во Франции в случае, если мы будем наступать через Бельгию, все еще имеют под собой основания?

Сухопарый англофил (даже внешне старающийся подражать чопорным британским джентльменам), фон Ягов легонько махнул рукой по высоким залысинам на лбу — после чего коротко кивнул:

— Сегодня я лично телеграфировал моему «коллеге», министру иностранных дел и сэру Эдварду Грею. Конечно, он пытался увильнуть от прямого ответа… Однако, англичанам сейчас куда важнее разрушить русский протекторат на Балканах и лишить Россию выхода к Средиземному морю через Болгарию — чем исполнить требования «Лондонского договора» 1839-го года! Таким образом, при выходе нашей армии к границе Бельгии, англичане готовы «рекомендовать» бельгийцам согласиться на требование пропустить рейхсхеер по своей территории. А если Альберт Первый все же посмеет отказаться от ультиматума… В таком случае, британцы готовы объявить о нейтралитете — при условии, что по завершению войны мы не потребуем изменений континентальных границ Франции и Бельгии.

Кайзер недовольно пошевелил усами — на что статс-секретарь (по сути, тот же министр) поспешно добавил:

— Однако французские и бельгийские колонии — наша законная добыча!

Лицо Вильгельма вновь приняло весьма благодушное выражение — после чего кайзер развернулся к Мольтке-младшему:

— Итак, Хельмут, твой резерв, формируемый на случай появления во Франции британских дивизий, теряет столь актуальную необходимость… Безусловно, мы закончим их формирование в ближайшем будущем — однако ничто не мешает нам начать боевые действия против французов прямо сейчас. Ведь я