Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов

— Жив, — сообщает гвардеец, не дожидаясь вопроса. — Но в сознание вернётся не скоро.

— Вы тоже Полевой боец? — спрашиваю я, всё ещё восстанавливая дыхание.

— Верно. Кейл Вард, Полевой боец четвёртого уровня.

Я выпрямляюсь, опираясь ладонью о целую часть стены. Плечо отзывается тупой болью, дыхание понемногу восстанавливается.

Делла стоит возле двери своей комнаты. Руки опущены, лицо неподвижно. Она не пытается устроить истерику (хотя и такое я бы понял), и смотрит не на разрушенную стену и не на меня, а на Оскара. Мужчина, пугавший ее до ужаса, лежит в белой пыли со связанными руками и не может даже повернуть голову.

Сперва девушка медленно выдыхает, плечи опускаются. На лице нет радости, страха или жалости. Только растерянность человека, который много лет считал грозу частью устройства мира, а потом увидел, как кто-то взял и остановил молнию рукой.

— Сейчас мне нужно вызвать городскую стражу и людей Даллосов, — говорит караульный. — До их прибытия вы можете остаться здесь, спуститься к карете или остаться где-нибудь в доме. Решать вам.

Девушка переводит взгляд на меня, словно ждёт распоряжения. Я едва не отдаю его автоматически. Увести ее вниз, посадить в карету. Поступить, как Тактик, для которого важно защитить человека. Только Делла четыре года жила рядом с мужчиной, решавшим за неё, что считать нормальным, как реагировать на домогательства и на подарки. Начинать спасение с нового приказа будет довольно паршиво.

— Можешь спуститься в карету, остаться рядом со мной или подождать здесь, пока приедет стража, — говорю я. — Оскар не встанет и не подойдёт к тебе в любом случае. Если не хочешь сейчас видеть его, мы уйдём вниз. Если хочешь убедиться, что его действительно заберут, останемся.

— Вниз, — после долгой паузы произносит Делла.

Спускаемся на кухню. Девушка неожиданно предлагает сделать нам чай. Не отказываюсь — видимо, ей нужно чем-то занять руки.

Караульный просит рассказать, что именно произошло. Я кратко описываю нападение, предшествующий разговор и найденное в доме.

— Этого достаточно, чтобы правомерно удерживать его за нападение на наследника Дома до передачи городской страже, — кивает караульный. — Сейчас важно сохранить дом в нынешнем виде. Я позабочусь, чтобы кучер добежал до поста на соседней улице. Я останусь с задержанным. Когда прибудет патруль, один человек примет Оскара, второй останется у входа до распоряжения дознавателя. Вы с госпожой Деллой… — он на секунду сбивается и добавляет чуть иным тоном. — Не в моем праве отдавать вам распоряжения, но я думаю, вам лучше уехать в безопасное место. И я бы не рекомендовал везти её в одной карете с Оскаром, даже если он будет связан.

Я вовремя вспоминаю дело Варрена. Тогда отец сначала велел своим людям осмотреть комнаты, изъять книги, а уже после передавал людей городской страже. Если сейчас просто увезти Оскара, через час сюда может войти мать Деллы, сосед или знакомый со складов. Футляр с браслетом может исчезнуть, защёлку могут починить. Возможно, в доме есть письма, записи расходов или другие вещи, которых я не заметил за десять минут. Их должен искать Наблюдатель, а не подросток с Анализом.

— Мать Деллы скоро вернётся, — говорю я. — Мы не знаем, закрывала она глаза или действительно ничего не понимала. Попросите патрульного остановить её у двери и объяснить, что дом временно закрыт после нападения. Отец пришлёт Наблюдателя и договорится с городским дознавателем.

— Разумно, — соглашается Вард. — Добавлю ещё одно: ваши наблюдения запишите сами, но не обсуждайте их с соседями и с девушкой. Чем меньше чужих наблюдений окажется в её рассказе, тем труднее потом будет обвинить её в повторении подсказанной истории. Я видел нападение на вас и слышал конец разговора. Это укажу отдельно. А теперь спускайтесь, господин Даллос.

Я благодарю его, затем спрашиваю Деллу, хочет ли она остаться дома, или уехать. Не решаю за нее (хотя поместье Даллосов кажется самым безопасным). Называю лицей, где можно обратиться к старшей наставнице и лекарю; наш дом, где будут Мира, охрана и отдельная комната; затем спрашиваю, есть ли родственница или знакомая семья, которой Делла доверяет больше. Она слушает, но выбирает не сразу.

— К вам, если можно. В лицее все станут… станут смотреть, а родственники позовут маму, наверное… Я не хочу сейчас с ней разговаривать. Я вообще не знаю, что ей скажу…

К чаю мы так и не притрагиваемся.

Кучер уже убежал к посту, выслушав короткое распоряжение Варда. Мы ждём его в карете с открытой дверцей. Внутри девушка выбирает дальний угол, укрывает колени лежащим на сиденье пледом и молчит. Я не пытаюсь разговорить ее, думаю, ей сейчас куда комфортнее побыть в тишине.

Городской патруль прибывает быстро. Двое стражников входят в дом, ещё один остаётся у крыльца. Через некоторое время Оскара выносят на жёстких носилках, уже пришедшего в себя, но с ремнями на руках и ногах. Он поворачивает голову к карете, успевает увидеть Деллу за стеклом и открывает рот. Кейл Вард говорит что-то вполголоса, после чего один из стражников закрывает створку патрульной повозки. Ни оправдания, ни угрозы до нас не долетают. У входа остаётся постовой, а Вард передаёт старшему краткое письменное свидетельство и возвращается на заднюю площадку нашего экипажа.

Дом закрывают. Мать Деллы туда не войдёт до появления дознавателя и людей отца.

— У нас ты сможешь оставаться столько, сколько потребуется, — говорю тихо. — Только сразу скажу: я не могу обещать, что всё останется между нами. О происходившем придётся рассказать моим родителям, Наблюдателю и городскому дознавателю, иначе мы не сумеем защитить тебя и доказать вину Оскара. Но я буду заранее говорить, кто узнает и зачем.

Делла кивает, не поднимая головы. Карета выходит на широкую улицу. Колёса ровно стучат по стыкам мостовой, за окном проносятся вывески, телеги и прохожие, занятые обычным вечером. Девушка несколько раз открывает рот, но решается заговорить только на следующем повороте.

— Почему он оказался таким слабым? — спрашивает она. — Я столько лет думала, что с ним ничего нельзя сделать… А ваш человек пришёл и за несколько секунд положил его на пол. Оскар даже стену сломал, но всё равно ничего не смог. Получается, его всегда можно было остановить. Почему тогда никто раньше не остановил?

В её мире Оскар не был просто сильным мужчиной. Он был стихийным бедствием, неотвратимым и неостановимым. Теперь Его Неотвратимость лежал связанным в патрульной повозке.

— Он не слабый, — отвечаю я после короткой паузы. —