Красный священник - Е. Юань

Своими монументальными масштабами он на голову превосходил «Двор Короля Гигантов». В его первобытных, необъятных очертаниях безошибочно угадывалась чужеродная, нечеловеческая эстетика: каждая высеченная из камня колонна вздымалась ввысь почти на сотню метров, напоминая исполинские насесты для отдыхающих драконов. Ливишид относился к той редкой породе городов, о которых достаточно лишь услышать единожды, чтобы намертво впечатать их образ в память.

Именно поэтому Одри, пускай отродясь не видела подлинного «Города Чудес» Ливишида воочию, стоило ей лишь узреть эту панораму, как в голове молниеносно выстроилась нужная ассоциация. Разумеется, львиную долю в этом озарении сыграл и тот факт, что девушка загодя выведала: корни «Дневника путешествий Гросселя» уходят именно к «Дракону Воображения» Ангелведу.

Что же до Клейна, то юноше в свое время довелось раскинуть карты на истинное происхождение «Дневника». В тех грезах он собственными глазами лицезрел и неподдельный «Город Чудес», и «Парящую цитадель», а потому сейчас мог с железобетонной уверенностью констатировать: раскинувшийся на дне глубоководного кратера полис размером с остров был точной, безупречной копией Ливишида. Не хватало лишь мириад слетающихся со всех сторон исполинских драконов!

«Подлинник или виртуозная подделка? А может, просто сгусток смутных образов, вынырнувший из подсознания какой-нибудь уникальной твари книжного мира?» — едва оправившись от мимолетного шока, сыщик принялся с лихорадочной скоростью препарировать обстановку.

Опираясь на вердикты собственных прорицаний вкупе с теми откровениями, что он выудил из грез стража-исполина Гросселя и эльфийской певицы Шьятас, юноша мог ручаться головой: в тот самый миг, когда фолиант только-только появился на свет, «Город Чудес» Ливишид еще благополучно стоял на своем месте. Когда книга перекочевала в предместья «Двора Короля Гигантов» — цитадель всё так же возвышалась над миром. И даже когда Гроссель пустился в свою авантюру, а Шьятас затянуло на страницы — Ливишид никуда не делся. В конце концов, исчезни «Город Чудес» с лица земли, мастодонты паранормальных рас ни за что бы не пропустили подобное эпохальное событие мимо ушей.

Иными словами, весь этот железобетонный массив фактов вопил об одном: тот самый мегаполис, что сейчас покоился в глубоководном кратере, почти стопроцентно не мог быть настоящим Ливишидом.

Но внезапно в памяти Клейна ослепительной вспышкой воскресла одна-единственная фраза.

То был давний ответ «волшебного зеркала» Арродеса:

«…Доподлинно известно лишь то, что впервые он засветился у драконьего племени, уже после того, как „Город Чудес“ Ливишид канул в небытие».

«А вот это уже в корне меняет дело… Как, во имя всех богов, эта стекляшка вообще вычислила эпоху зарождения „Дневника“, да еще и так свято уверовала, будто цитадель к тому моменту уже испарилась? Если Арродесу даже сквозь туман Заратула пробиться не по зубам, то откуда ему знать подноготную реликвии самого древнего бога? Раньше я строил все свои выкладки именно на его словах, но стоило мне самому раскинуть карты — и та теория с треском разлетелась в пыль. С тех пор я и думать о ней забыл…» — Клейн, неотрывно сверля взглядом вздымающиеся колонны и монументальные дворцы полиса, позволил вихрю мыслей пуститься вскачь.

И тут его прошибло кристально ясным озарением:

Предыдущая владелица «Дневника», «вице-адмирал Айсберг» Эдвина, числилась в рядах Церкви Знаний и истово била поклоны «Богу Знаний и Мудрости».

Сам же «Бог Знаний и Мудрости» — это почти стопроцентно один из тех самых Королей Ангелов, что в былые времена входили в свиту Древнего бога Солнца. Тот самый «Ангел Мудрости»!

А если скрупулезно сплести воедино религиозные фолианты Третьей Эпохи с историческими фигурами Второй, напрашивается железобетонный вывод: этот «Ангел Мудрости» вполне мог оказаться не кем иным, как «Драконом Мудрости» Херабергеном!

Вспомогательным божеством самого «Дракона Воображения» Ангелведа, истинным мастодонтом драконьего племени!

«Дьявол… Выходит, байку о том, что фолиант всплыл лишь после краха Ливишида, „волшебному зеркалу“ виртуозно, через подставных лиц скормил сам „Бог Знаний и Мудрости“⁈ И если Он действительно тот самый „Дракон Мудрости“, значит, Он лично варился в том котле! При Его-то заоблачном статусе Он владел картиной куда полнее и глубже, нежели какие-то там Гроссель или Шьятас… Но как тогда прикажете трактовать те видения, что явились мне над серой мглой? Я до сих пор чувствую, как трещит голова, стоит лишь о них вспомнить. Там я железобетонно узрел истинный лик „Дракона Воображения“…» — распутывая этот клубок, Клейн то воспарял от пьянящих озарений, то вновь с головой ухал в пучину беспросветного недоумения.

Привычно подбрасывая в руке золотую монету, юноша молниеносно набросал в уме парочку дерзких гипотез:

'Раз уж «Город Чудес» Ливишид — плод чистого вымысла, то кто мешает после его исчезновения банально нафантазировать еще один точь-в-точь такой же?

Что, если Король Драконов Ангелвед наглухо запечатал подлинную цитадель на страницах этой книги, а та, что осталась стоять снаружи — лишь свежая, перекроенная иллюзия?

Этот виртуозный фокус обвел вокруг пальца всё племя, но так и не смог одурачить ту самую бестию, что славилась своей непревзойденной мудростью?

Бей эта теория в яблочко, выходило бы, что «Городов Чудес» на самом деле два, а здесь покоится самый древний, первозданный оригинал…

Вот только тут всплывает очередная нестыковка: какого дьявола «Дракон Мудрости» не сунулся в этот книжный мир самолично? Спору нет, Он не принадлежал к стезе «Зрителя», однако, увенчанный титулом «всезнающего и всемогущего», Он почти стопроцентно обладал должным рангом и арсеналом для подобной вылазки…

Или же Он уже давным-давно прочесал эти земли, ювелирно обойдя стороной всех местных аборигенов, и в силу каких-то своих сокрытых мотивов предпочел оставить «Город Чудес» нетронутым?'

Пока этот водоворот мыслей терзал разум Клейна, «Звезда» Леонард, вальяжно засунув руки в карманы брюк, перевел взгляд с бывшего сослуживца на застывшую в безмолвии мисс «Справедливость» и наконец разорвал звенящую тишину:

— Спору нет, этот полис воистину монументален и величественен. Да и невооруженным глазом видно, что строили его отнюдь не люди и даже не гуманоиды. Вот только пялиться на него до посинения — затея странная. Вы же вроде не архитекторы.

Клейн, титаническим усилием воли усмирив бушующие раздумья, искоса мазнул по поэту суровым взглядом:

— Эта громадина с высочайшей долей вероятности — тот самый «Город Чудес» Ливишид, возведенный «Драконом Воображения» Ангелведом. В некотором роде, перед нами подлинное божественное царство древнего бога.

«Разумеется, если в мире существовал еще один Ливишид, божественная природа этих руин была бы не столь ярко выраженной», — мысленно добавил он.

— Божественное царство… — зрачки Леонарда инстинктивно расширились, и он глухо повторил это бьющее по нервам, ключевое слово.

«Справедливость»