Красный священник - Е. Юань

они просто орут, а не поют, иначе от этого шума уши бы свернулись в трубочку. Сдается мне, эти исполины напрочь лишены музыкального слуха — в их воплях нет и намека на ритм…» — Клейн едва заметно кивнул и обратился к Одри:

— Начинайте направлять.

Пока Одри делала шаг вперед, Леонард, напротив, слегка отступил. Привычным жестом потирая подбородок, он произнес:

— Как думаешь, какая паранормальная раса во Вторую Эпоху безраздельно владела Потусторонними характеристиками Пути «Ночи»?

— Разве не Демонические волки? — Клейн искоса мазнул взглядом по Леонарду, всерьез заподозрив, уж не подхватил ли его бывший сослуживец ту самую фирменную профессиональную болезнь Ночных Ястребов — дырявую память.

— Это-то я знаю, — Леонард так и застыл в прежней позе, вот только на его лице проступила донельзя причудливая гримаса. — Я о другом: как именно эти твари отыгрывали «Полуночных Поэтов»? Или, быть может, в те первобытные времена зелье носило гордый титул «Полуночного Воющего»?

— На заре времен эликсиры вообще не имели названий… — Клейн и сам не заметил, как виртуозно повелся на эту абсурдную логику. В его голове тут же ослепительной вспышкой нарисовалась картина: Леонард, сидя на корточках, истошно воет на луну. Не удержавшись, сыщик тихо проворчал: — Знаешь, пожалуй, этот метод подошел бы тебе куда больше. Никаких стихов кропать не надо, всё гениальное просто.

Уголок губ поэта предательски дернулся:

— Поэты, к твоему сведению, тоже бывают разных мастей. Я вот, например, лирический декламатор.

Пока джентльмены перекидывались этими праздными шпильками, направляемое Одри сновидение шаг за шагом раскрывалось всё глубже. Грезы Гросселя калейдоскопом выуживали из памяти мрачные пейзажи: Увядающий Лес, Пустынный туннель, крошечный фрагмент Двора Короля Гигантов, город Рассвета, Золотую Страну и прочие диковинные края.

Будучи простым стражем, а вовсе не личным прислужником божественного Короля, исполин удостаивался чести лицезреть мастодонтов высших эшелонов лишь в те редкие часы, когда тянул лямку в Увядающем Лесу или патрулировал определенные дворцовые коридоры. Да и тогда поднимать глаза строжайше воспрещалось: завидев их, надлежало немедленно рухнуть на одно колено и благоговейно вжать голову в плечи. Именно поэтому ни Король Гигантов Олмир, ни Королева Омибелла, ни их первенец — «Бог Рассвета» Бадхейл — так и не обрели во сне живой плоти, представая лишь в виде смутных, статичных портретов.

Ко всему прочему, багаж сокровенных знаний Гросселя оказался до смешного скуп. В вопросах летописей и глобальных политических раскладов он и в подметки не годился эльфийской певице Шьятас. Впрочем, Клейн подметил одну поистине занятную деталь: в чертогах Двора Короля Гигантов и среди самой расы исполинов титул «предателя» намертво сросся с именем Сонясолема. Великаны с пеной у рта клялись, что именно этот древний бог вероломно растоптал их союз, и именно Его удар в спину привел к бесславной гибели Прародительницы Вампиров Лилит.

Сыщик отнесся к этим заявлениям с изрядной долей скепсиса. Зная взрывоопасный, свирепый нрав Сонясолема, было кристально ясно: плести подобные тонкие, коварные интриги Ему попросту не по зубам.

«Вот „Королеве Бедствий“ такое коварство вполне подошло бы. Загвоздка лишь в том, что провернуть подобную многоходовочку, утаив её от собственного супруга — подлинного древнего бога Сонясолема, — практически немыслимо… Если же смотреть на картину в целом, то роль вероломного Иуды куда органичнее ложится на плечи самого Короля Гигантов Олмира…» — пока Клейн бегло препарировал эти исторические нестыковки, Одри плавно сменила вектор сновидения. Девушка попыталась выудить из памяти Гросселя те события, что разворачивались за стенами Двора Короля Гигантов.

Увы, покинув родные чертоги и миновав город Рассвета, исполин успел добраться до Золотой Страны, где почти сразу же наткнулся на тот самый дневник путешествий и был безжалостно затянут в книгу. Времени на то, чтобы впитать колорит и обычаи тех краев, у него попросту не было.

— На данный момент самым бесценным уловом является вот что: как именно, добравшись от города Полудня до предместий Двора Короля Гигантов, обойти парадные врата и просочиться внутрь окольными путями — через Увядающий Лес и Пустынный туннель, — завершив манипуляции, Одри изящно вернулась к Клейну и Леонарду. — Эти знания станут воистину спасительным козырем для грядущей экспедиции малыша «Солнца».

— Добро. Передам ему на следующем собрании, — коротко кивнул Клейн.

Юноша уже приоткрыл было рот, намереваясь предложить использовать сон Гросселя как трамплин для прыжка в океан коллективного бессознательного этого вымышленного мира. Однако Одри внезапно обернулась и, слегка нахмурив брови, задумчиво проронила:

— Там затесалась одна донельзя нелогичная деталь.

— Какая еще деталь? — Леонард лихорадочно перебрал в уме всё только что увиденное и услышанное, но так и не нащупал ни единой зияющей бреши.

«Справедливость» Одри бросила мимолетный взгляд на «Мира» и пояснила:

— Тот факт, что в Увядающий Лес, где покоятся останки отца и матери Короля Гигантов Олмира, дозволено ступать лишь Ему самому. Этот запрет напрочь попирает здравый смысл.

Изначально Клейн тоже пропустил этот нюанс мимо ушей, не придав ему ни малейшего значения. Но стоило мисс «Справедливости» лишь озвучить это вслух, как на него тут же снизошло легкое озарение. Тщательно взвесив слова, он произнес:

— Родители Короля Гигантов — это, по сути, праотцы всей их расы. Опираясь на логику, они должны служить объектом истового, всеобщего поклонения и ритуальных жертвоприношений…

— Истинно так. Любой народ так или иначе питает благоговение перед своими предками, и исполины отнюдь не исключение. Судя по грезам Гросселя, те же стражники то и дело устраивали собственные, кустарные обряды поклонения праотцам прямо у границ Увядающего Леса, — Одри согласно кивнула. — Не будь там какой-то сокрытой, фатальной угрозы, монарх был бы просто обязан время от времени приводить к их могилам элиту племени. А вместо этого Он наглухо запечатал Лес, присвоив себе эксклюзивное право на посещение.

— Быть может, всё дело в том, что в недрах этого Леса кроется первобытная, смертоносная опасность? Разве те самые древнейшие великаны не были насквозь пропитаны животной жестокостью, безумием и напрочь лишены искры разума? Вполне вероятно, что после их кончины трупная скверна банально отравила округу, превратив чащу в гибельный капкан. В этом нет ничего сверхъестественного, — Леонард поспешил выложить свою версию.

Одри и Клейн синхронно, не сговариваясь, покачали головами, безжалостно отметая этот довод.

— Будь там лишь заурядная угроза или порча, и Королеве Омибелле, и «Богу Рассвета» Бадхейлу с лихвой хватило бы собственной мощи, чтобы играючи отбиться от этой скверны. А уж если приплюсовать сюда незримую длань самого Короля Гигантов,