Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

поэтому запасы зерна направлялись из Антиохии в пограничные регионы Сирии, вместе с тем, по мнению исследовательницы, поставки продовольствия производились не только из Антиохии, но и из других крупных городов, находившихся в верховьях Тигра и Евфрата, а также в соседних провинциях, например, из Халкиды или из Иераполя. См.: Casella Μ. Una capitale intermittente: la vicenda di Antiochia di Siria nel IV secolo d.C. // Città e capitali nella tarda antichità / A cura di B. Girotti e Chr. Raschle. Milano, 2020. P. 208–209.

369

Nuffelen P. van. Düne Wahrheiten. Zwei Quellen des Berichts von Socrates Scholasticus über die Versorgungskrise in Antiochien 362/3 // Philologus. 2003. Bd. 147/2. S. 356.

370

Gleason Μ. Festive Satire: Julian's Misopogon and the New Year at Antioch// JRS. 1986. Vol. 76. P. 116.

371

Hoof L. van., Nuffelen P. van. Monarchy and Mass Communication: Antioch A. D. 362/3 Revisited//JRS. 2011. Vol. 101. P. 166, 168, 172–174.

372

Marcone A. Un panegirico rovesciato: Pluralità di modelli e contaminazione letteraria nel “Misopogon” giulianeo// RÉAug. 1984. Vol. 30. P. 233–235, 238–239; Bouffartigue J. L'état mental de l'empereur Julien// RÉG. 1989. Vol. 102. P. 536–538; Carrié J.-M. Julien législateur: un mélange des genres? // Antiquité Tardive. 2009. Vol. 17. P. 177–178, 183.

373

Kotula T. Julien Auguste et l'aristocratie municipale d'Afrique // Antiquités africaines. 1994. Vol. 30. P. 272–277; Kolb A. Kaiser Julians Innenpolitik: grundlegende Reformen oder traditionelle Verwaltung? Das Beispiel des “cursus publicus”// Historia. 1998. Bd. 47/3. S. 352, 355–359; Wirbelauer E. Totius Orbis Augustus. Claudius Mamertinus als Praefectus Praetorio der Kaiser Julian und Valentinian // Historische Interpretationen. Gerold Walser zum 75. Geburtstag / Hrsg, von Μ. Weinmann-Walser. Stuttgart, 1995. S. 195, 198, Dietz K. Kaiser Julian in Phönizien// Chiron. 2000. Bd. 30. S. 819–820.

374

См. об этом более подробно: Мехамадиев Е. А. Военная организация поздней Римской империи (253–305)… С. 313–314.

375

Мы переводим слово προσκουλκάτορες как 'разведчики', следуя позиции Ф. Ранса, которую он высказал в 2014 г.: по его мнению, это греческое слово представляет собой транслитерацию латинского существительного prosculcatores, латинское же существительное, в свою очередь, было формой, производной от глаголов proculcare ('топтать', «вытаптывать') и exculcare ('вытаптывать', 'утаптывать'), — как проследил Ф. Ранс, в латинском языке данные глаголы использовались для обозначения функций воинов-разведчиков. Вопреки предшествующей историографии, Ф. Ранс полагает, что корень — culc– не относится к грамматическим (морфологическим) элементам германских языков, соответственно, по оценке исследователя, нет никаких аргументов, подтверждающих, что слово prosculcatores было позаимствовано римлянами из германских языков и затем перешло из латинского языка в греческий (см.: Rance Ph. Sculca, *sculcator, exculcator and proculcator: The Scouts of the Late Roman Army and a Disputed Etymology// Latomus. 2014. Vol. 73. P. 500–501). На наш взгляд, фраза Малалы «из отряда ланкиариев и маттиариев» (έκ τοΰ άριθμοΰ των λαγκι — αρίων καί ματτιαρίων) подсказывает, что два войсковых подразделения — Ланциарии и Маттиарии — в течение определенного времени выполняли разведывательные функции, т. е. четко определенные и поставленные перед ними боевые задачи, но сами по себе они не были специфическими и обособленными войсковыми группами, всегда выполнявшими только разведывательные функции. Следует учитывать, что в римской императорской армии, особенно начиная со II в., существовало множество самостоятельных, обособленных подразделений разведчиков, которые в основном назывались exploratores. Значительное количество таких подразделений размещалось на рейнской границе, все они представляли собой этнические боевые конные отряды и обладали рангом numerus (см.: Ezov A. The Numeri exploratorum Units in the German Provinces and Raetia // Klio. 1997. Bd. 79/1. P. 165–167, 173). В этом смысле Б. Блекманн справедливо обратил внимание на уникальность того случая, о котором рассказал Малала: два пехотных подразделения, т. е. ауксилии Маттиариев и Ланциариев, выполняли разведывательные функции, т. е. тот вид деятельности, которым преимущественно занимались конные подразделения. См.: Bleckmann В. Magnus von Karrhai: Zur Bedeutung der Malalas-Chronik für die Rekonstruktion der Zeitgeschichte Juhans // Die Weltchronik des Johannes Malalas: Quellenfragen / Hrsg. vonL. Canara. Stuttgart, 2017. S. 107–108.

376

Schmitt O. Stärke, Struktur und Genese… S. 94, 97–98. В новейшей историографии данную трактовку поддерживает Б. Блекманн: Bleckmann В. Magnus von Kanhai: Zur Bedeutung der Malalas-Chronik… S. 108.

377

Scharf R. Germaniciani und Secundani — ein spätrömisches Truppenpaar// Tyche. 1992. Bd. 7. S. 198; Idem. Der Dux Mogontiacensis und die Notitia Dignitatum. Berlin; N. Y., 2005. S. 31.

378

Д. Вудс придерживается более мягкой формулировки: «многие войсковые подразделения действовали в паре», т. е. составляли войсковую пару. См.: Woods D. The Role of the Comes Lucillianus during Julian's Persian Expedition// L'Antiquité Classique. 1998. Vol. 67. P. 244.

379

Casella Μ. La percezione del Barbaricum. Libanio e la realtà extra Antiochena// Giornale Italiano di Filologia. 2015. Vol. 67. P. 261–264.

380

Mecella L. Il principe Ormisda alla corte romana tra Costantino e Giuliano// L'im-peratore Giuliano. Realtà storica e rappresentazione / A cura di A. Marcone. Milano, 2015. P. 174, 178–179.

381

Vannesse Μ. Ammianus Marcellinus on Julian's Persian Expedition (363 A. D.): a Note on the Supply Chain // Studies in Latin Literature and Roman History. Vol. 16. Bruxelles, 2012. P. 642–643; SeagerR. Perceptions of Eastern Frontier Policy in Ammianus Marcellinus, Libanius and Julian (337–363) // CQ. 1997. Vol. 47/1. P. 263–264. Попытка H. Ивича опровергнуть данную трактовку кажется нам неудачной и неубедительной — по мнению исследователя, Аммиан не стремился доказать ничего, кроме только идеи о том, что ценности (values), определенные представления о морали и нравственности влияли на действия людей в истории, руководили этими действиями во время важнейших, переломных событий, особенно в процессе принятия жизненно важных решений. Н. Ивич прослеживает влияние моральных идей на примере тех воодушевляющих речей, которые Юлиан, согласно Аммиану, произносил в присутствии войска перед началом того или иного крупного сражения с персами. На наш взгляд, Н. Ивич фактически сводит весь метод, всю структуру изложения событий у Аммиана исключительно к функции нравоучения, некоего морального наставления, но, как известно, нравоучительная функция в трудах историков доиндустриальных, традиционных