Безликий - Е. Юань

Глава 339

Психотерапевт

Шарон приняла стеклянную пробирку с успокоительным, взглянула на прозрачную с виду жидкость внутри и едва заметно кивнула:

— Хорошо.

«И впрямь человек, не любящий бросать слов на ветер…» — Клейн расплылся в улыбке и продолжил:

— Мисс Шарон, не сочтите за труд, не могли бы вы поделиться со мной теми координатами, где планируете дать бой? Мне бы хотелось за эти пару дней как следует изучить тамошние окрестности. При таком раскладе, где бы в итоге ни развернулась схватка, я смогу подготовиться куда основательнее.

«А поскольку право решающего голоса в выборе поля боя остается всецело за ними, им совершенно не нужно опасаться, что я солью информацию властям или каким-нибудь стервятникам из числа Потусторонних, любящих поживиться за чужой счет… Ну а если доверия всё же не хватает, всегда можно вновь прибегнуть к услугам „нотариуса“…» — со спокойной рассудительностью размышлял Клейн.

Шарон вперила в него свои бездонно-лазурные глаза на добрых несколько секунд, прежде чем наконец произнести:

— Раздобудьте карту Баклунда.

— И расстелите её на журнальном столике.

— Никаких проблем. Искренне уповаю на то, что наше сотрудничество окажется не только плодотворным, но и приятным, — Клейн по укоренившейся привычке протянул руку для рукопожатия.

Шарон лишь опустила взгляд на его протянутую ладонь, после чего ее силуэт стремительно подернулся зыбкой рябью и бесследно растворился в воздухе.

Юноша технично перевел неловкий жест в движение руки, поправляя черные волосы, и издал сухой смешок.

Выпытывая координаты грядущего побоища, сыщик руководствовался не только желанием как следует подготовиться к заданию, но и элементарной предосторожностью в отношении самой Шарон и Марича.

И пусть доктрина этих двоих зиждилась на жесточайшем подавлении и обуздании желаний, что в теории исключало удар в спину, Клейн не мог поручиться, что у «Мстительного духа» Стива, «Живого мертвеца» Джейсона или «Оборотня» Тайра не завалялось нечто, сводящее наемников с ума от вожделения. Вздумай там всплыть артефакт, способный разжечь алчность в душе любого Потустороннего, гарантий, что эти «мутанты» сумеют удержать своего внутреннего зверя в узде, не было никаких.

А значит, ему было жизненно необходимо заблаговременно прощупать почву, дабы наметить надежные пути к отступлению на случай, если работодатели решат замести следы и пустить его в расход.

И дело тут было вовсе не в недоверии к Шарон, с которой они уже успели разделить горечь невзгод. Это был банальный, вбитый на подкорку инстинкт самосохранения.

«Не желай зла другому, но всегда будь готов, что его пожелают тебе…» — повернув голову к окну, Клейн беззвучно, с тяжелым вздохом произнес эту мысль на родном китайском.

За стеклом один за другим проносились газовые фонари, а улицы становились всё просторнее и опрятнее. Потратив добрых полчаса и три суля на оплату экипажа, юноша наконец-то добрался до улицы Минск.

«Как ни крути, а разъезжать на каретах в такой час — удовольствие не из дешевых…» — Клейн вскинул голову, окинув взглядом утонувшее во мраке небо и тусклый диск багровой луны, едва пробивающийся сквозь рваные тучи.

Пройдя немного вперед, он внезапно обнаружил, что окна в доме адвоката Юргена не горят — особняк был погружен в глухую, безмолвную тьму.

Выудив из кармана золотые карманные часы и со звонким щелчком откинув крышку, Клейн тихо усмехнулся. Свернув к крыльцу Юргена, он вставил в замочную скважину выданный ему ключ и распахнул створку.

К этому моменту черный кот Броуди уже смирно застыл за порогом. Вперив свои круглые, пронзительно-изумрудные глаза в ночного визитера, он безмолвно восседал посреди этой погруженной во мрак, одинокой и покинутой обители.

Клейн присел на корточки, потянувшись погладить Броуди по голове, однако кот с кошачьей грацией отпрянул, всем своим видом выражая крайнее пренебрежение, и ловко ускользнул от протянутой руки.

С улыбкой покачав головой, сыщик выпрямился. Повернув вентиль и запалив газовую лампу, он направился к буфету, где, строго следуя наставлениям Юргена, без труда отыскал заранее припасенные продукты.

Следом он прошел на кухню, растопил плиту и поставил воду, намереваясь приготовить для Броуди его излюбленное лакомство — отварную куриную грудку.

Черный кот тенью проскользнул следом. Одним молниеносным прыжком взлетев на столешницу, он уселся поодаль и принялся в абсолютном, чинном безмолвии наблюдать за суетой Клейна.

Бросив на него мимолетный взгляд и мысленно прокручивая, как бы половчее разделать куриное мясо, Клейн непринужденно, словно со старым приятелем, заговорил с Броуди:

— Держу пари, ты до смерти соскучился по мадам Дорис, верно?

— Места себе не находишь от тревоги за ее здоровье…

— Адвокат Юрген сегодня не вернулся ночевать. Каково это — куковать здесь в полном одиночестве? Наверняка тоскливо, неуютно, словно оказался неприкаянным, и от этого наваливается такая свинцовая, гнетущая усталость…

……

Говоря всё это, Клейн мало-помалу сбавлял тон, пока его голос и вовсе не истаял в тишине.

Черный кот Броуди всё так же неподвижно восседал на столешнице. Он смотрел на юношу в абсолютном безмолвии — не мяукал, не суетился.

…………

Тем временем в особняке мадам Нормы Одри Холл, как и было условлено, присутствовала на послеобеденном чаепитии.

— А вот и те самые эксперты в области оккультизма, о которых я вам столько рассказывала, — с неподдельным радушием представила мадам Норма своих почетных гостей. — Это господин Хилберт Алукард. Он блестящий психолог и по совместительству невероятно одаренный ювелирный дизайнер. А это — мисс Ислант Оксислака. Она специалист в области душевных недугов, или, как нынче принято говорить, психотерапевт.

Хилберт Алукард, мужчина лет сорока, обладал слегка смуглой кожей, явно выдающей в нем толику кровей уроженцев Южного континента.

Каштановые волосы, пронзительно-синие глаза и весьма заурядные, неброские черты лица придавали ему ауру человека донельзя замкнутого и молчаливого.

Мисс Ислант Оксислака, напротив, щеголяла очаровательным кукольным личиком. Несмотря на солидный статус дипломированного психотерапевта, она больше походила на школьницу, всё еще протирающую юбки на скамье классической гимназии.

Обладательница роскошной, ниспадающей до самой поясницы копны иссиня-черных волос и глаз цвета прозрачных озерных вод, ростом она уступала Одри буквально на три-четыре сантиметра.

Обменявшись с ними дежурными любезностями и опустившись в кресло, Одри мгновенно, с пугающей проницательностью подметила: и Алукард, и Ислант исподволь, но весьма цепко ее изучают.

Девушка благоразумно не стала пускать в ход таланты «Телепата». Виртуозно надев маску очаровательной невинности, она сама непринужденно перевела русло беседы в дебри мистики, попутно с маниакальной