Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

полковнику Соколову. Написав рапорт, дал его просмотреть члену суда чести полковнику Самуэлову и спросил его о том, не упущены ли здесь какие-либо формальности, требуемые положениями о судах чести и вообще разные мелочи с офицерской точки зрения, о которых я, не служа в мирное время, мог не знать. Тот сказал, что всё соблюдено, теперь суд чести уже будет выносить решение по этому вопросу: извинение, дуэль и пр., что он найдет необходимым. Так как Гудим не подсудим этому суду чести, то полковник Соколов препроводил его председателю суда чести штаб-офицеров, не занимающих командных (должность командира отдельной части) должностей, полковнику Куявскому[289], командиру 1-го батальона Алексеевского полка. По случаю Троицы выпили с бароном в батальонном собрании основательно. Много говорили по этому поводу, и он очень жалел, что между такими старыми офицерами, как я и Гудим, в батарее произошел такой случай.

20.06.1921. Встал поздно и чувствовал себя тяжело. Летом всё-таки принять около бутылки водки не легко. Весь день болели ноги, следствие основательного ревматизма; как выпьешь, на следующий день сейчас же начинают ныть кости на ногах. Ожидают новостей от генерала Артифексова[290], который прибывает от генерала Врангеля. В связи с этим относительно Сербии слухи самые разноречивые. Ничего не понять.

21.06.1921. Был в городе на лекции и поэтому не пришлось услышать того, что говорил генерал Артифексов. Ничего особенного он не сообщил. Говорил, что переезд в Сербию — вопрос решенный, что в первую очередь все будут перевезены с Лемноса, а потом начнем переезжать мы; что к началу осени и дождей здесь не останется ни одного русского солдата. В Сербии все части будут разбиты на три категории: одни будут нести пограничную службу, будут получать от сербов жалованье и содержаться на их счет, другие будут на работах и третьи в резерве Главнокомандующего, последние будут содержаться на средства русских. В общем, новостей никаких особенных не появилось.

Вечером у нас в батарее появилась газета «Общее Дело» от 4.06. Там напечатана статься «Голос Галлиполи», которую никак нельзя было заполучить. Автор указывает на то, что происходит в действительности, на то, чем живет и дышит армия, очень восторженно говорит о генерале Врангеле, ругает порядки и командный состав. Взгляды очень нормальные, и видно по тону статьи, что он сам болеет душой и желает улучшения, указывает на то, что мы сильны не теми украшениями лагеря, церквями и пр., что создается из ничего и на что обращается внимание всеми журналами, которые о нас пишут, потому что всё это создается по приказаниям, а внутренней силой, которая несмотря на различие политических убеждений, дает нам возможность делать общее дело. Статья эта вызвала горячие споры между офицерами. Большинство считает правильным со стороны члена армии писать такие вещи в газетах: нужно же чем-нибудь помочь искоренению наших недостатков, которые до сего времени сохраняются в вопиющих размерах… Меньшинство, всего два-три человека (полк. Гриневич, Самуэлов, Гудим-Левкович) находили, что это значит выносить сор из избы в такое трудное для армии время и т. п. Договорились до того, что не офицерское дело писать в газетах статьи и что автора необходимо повесить.

22.06.1921. Через два дня будет смотреть наш дивизион командир бригады генерал-майор Фок. Поверка знаний и походной укладки. В связи с этим начались в батарее занятия артиллерией, сигнализацией, строем и пр. Занятий вообще в батарее не ведется, а только к смотрам наспех проходится наиболее необходимое. Хотя вообще-то говоря, знания у офицеров приблизительные, но занимаются все очень неохотно: надоело и противно; кроме того, постановка дела тоже весьма неинтересная. Точно также и с походной укладкой. Приказано для чего-то каждому иметь мешок, в который можно было бы уложить две смены белья, всё необходимое для жизни на походе, провианта на два дня и пристроить к нему скатку и одно одеяло. Этот тюк приготовляется и мешки шьются теми, у кого их обычно нет. Так что они годны только для смотра, но не для похода.

23.06.1921. Вечером выпил с бароном, и достаточно основательно. В последнее время мы с ним как-то сблизились. Очень симпатичный полковник. Больше всего мне нравится то, что он остается всё время интеллигентом в душе, что в настоящее время не так легко встретить. Человек он мягкий, остроумный. Несмотря на то, что кончил корпус, училище в мирное время и воспитывался в чисто военной среде, смотрит он на вещи с общечеловеческой точки зрения, а не — как обычно у таких людей — с узкоспециальной военной стороны.

Начали говорить о том, что 28 числа выдадут лиры.

24.06.1921. Опрашивал претензии и смотрел нас генерал Фок. Заставляли всех выходить с походными вьюками и строиться на передней линейке. Фок на вес пробовал мешки. Почему-то нашу батарею в смысле знаний не проверяли, а навалились на другие. Номер отбыли, и батарея снова начала влачить свое дальнейшее существование абсолютно без всякого дела. Прямо удивляюсь, как живут так офицеры, без всяких запросов. Я только благодаря тому, что всё время занят то лекциями, то математикой, продолжаю не терять духовных сил и бодрости.

25.06.1921. Говорил с Даватцем относительно политической обстановки. Заключение условий с Сербией затягивается, так как сербы требуют денежного обеспечения, которого наше командование не имеет. Вообще политическая обстановка усложняется, и снова для армии наступает тяжелый период в смысле борьбы за ее сохранение и существование. Как-то совсем перестали волновать такие факты. Приходится удивляться и восторгаться тем, что ничего не имея за собой, кроме нашего корпуса, наше командование разговаривает с французами и с другими совсем не пониженным тоном. Все угрожающие приказы и мероприятия французов на нас не действуют, и мы продолжаем себе жить против их желания в качестве армии на их пайке.

26.06.1921. Утром вызывал меня председатель суда чести для дачи некоторых показаний. Завтра состоится суд. Меня интересует вопрос, как будет реагировать военная среда на подобного рода поступки хулиганствующих людей. В 18 состоялось объединенное заседание наших и городских преподавателей курсов по вопросу об утверждении предлагаемого проекта устава Русских высших курсов. Посмотрим, что из этого получится. Во всяком случае здесь такое формирование едва ли успеет претвориться в жизнь: нужно утверждение сначала Кутепова, потом главкома, согласие и средства Земского Союза Городов, между тем, как всё-таки говорят, мы скоро уйдем отсюда, а в Сербии научных сил достаточно для того, чтобы создать что-либо серьезное, и те уж, я думаю, сами выработают для себя устав. В общем, я скептически смотрю на успех этого проекта в здешних условиях в Галлиполи.