Шестьдесят пять лет в театре - Карл Федорович Вальц

Среди остальных представителей московской оперной труппы того времени особенно заметны были молодые Дейша-Сионицкая, Звягина и Салина. Салина начала свою карьеру в частном театре Мамонтова, где с исключительным успехом пела «Снегурочку», чему много содействовал самый образ артистки, так как тогда она была молода и очаровательна. «Снегурочка» шла в декорациях Виктора Васнецова и под режиссерством самого Мамонтова, что также конечно играло немаловажную роль в фуроре, произведенном артисткой. Большой известностью в то время пользовалась певица Александрова-Кочетова. С ней между прочим произошел забавный случай на коронационном спектакле Александра III. Шла опера «Жизнь за царя», и Александрова пела Антониду. Артистка почему то запоздала в театр. Весь зрительный зал был полон народа, и сам царь сидел в своей ложе, а певицы все не было в театре и представление не начиналось. И. А. Всеволожский страшно волновался и отдал распоряжение немедленно подготовить другую артистку. В последнюю минуту, когда хотели уже начать спектакль, приехала наконец Александрова и успела одеться и выступить перед зрителями.

Мужской персонал труппы мог тогда похвастать такими певцами как тенор Донской и бас Власов. Донской обладал большим голосом и имел громадный репертуар. Ему часто приходилось выручать итальянских импрессарио и за болезнью итальянских певцов петь за них в операх, что, кстати сказать, он всегда выполнял не хуже иностранцев. Власов владел голосом совершенно исключительной силы и между прочим отлично проводил все оперы Вагнеровского цикла, шедшие в Москве в то время впервые. Единственным недостатком этого певца было отсутствие четкости в дикции, но тогда на это обращали мало внимания.

Стоит сказать еще несколько слов о певце Вельяшеве, не столь интересном в отношении голоса, сколь любопытном по курьезному стечению обстоятельств, принудивших его сделаться артистом. Во время управления Пчельникова была упразднена должность смотрителя здания Большого театра и вместо нее создана другая под названием полицмейстера. На этот пост был назначен молодой офицер Вельяшев. Симпатичный, но бесхарактерный человек, он скоро подпал под влияние богатых московских коммерсантов-театралов и, вращаясь в их кругу, поневоле был принужден вести широкую и веселую жизнь. Эта жизнь не преминула отразиться на его служебных обязанностях и заставила покинуть пост. У Вельяшева был довольно приятный тенор, и он, выйдя в отставку, принялся серьезно заниматься пением. Не прошло и двух лет после этого, как он дебютировал в Большом театре в качестве певца и спел свою партию не без успеха. Прослужив недолгое время в Большом театре, Вельяшев переехал в Петербург и поступил в оперетту. Там он долгие годы выступал на сцене и составил себе имя певца не последней величины.

Приезжали в Москву на гастроли и артисты петербургских театров. Из них наибольшее впечатление произвел на меня Стравинский[55].

Это был удивительный артист — от него впоследствии пошел Шаляпин. Стравинский не ограничивался только музыкальным исполнением своей партии, но глубоко и внимательно вдумывался в создаваемый им образ. Игра, костюм и грим имели у него на сцене равное значение с музыкой и голосом. Стравинского давно уже нет в живых, но он оставил после себя, кроме неизгладимых впечатлений у современников, талантливого сына Игоря, ныне знаменитого композитора, по заслугам оцененного и в России и за границей.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Московский балет в 80-х и 90-х годах прошлого столетия вступил в период своего упадка. Интерес публики к этому искусству как то сразу оборвался и не возобновлялся до конца столетия. Перелом наступил мгновенно: какой то один сезон совершенно изменил обычный вид зрительного зала Большого театра. Пустовавшие оперные спектакли стали делать полные сборы, а всегда имевший успех балет шел при почти пустом зале. Был даже такой опасный момент в жизни театра, когда московский балет хотели совсем упразднить по велениям свыше. Благодаря ловкости директора Всеволожского эту опасность как то удалось устранить, но балет продолжал пребывать в состоянии почти полной прострации. Главной причиной этого явления безусловно было отсутствие талантливых балетмейстеров и средний подбор первых танцовщиц.

Гансен, все же представлявший как никак некоторый хореграфический интерес как балетмейстер и постановщик, ушел из Большого театра в начале 80-х годов, поставив на прощанье такой популярный балет как «Коппелия». Преемником Гансена явился петербургский балетмейстер и режиссер А. Н. Богданов, человек мало одаренный и почти вовсе лишенный воображения, столь необходимого в занимаемой им должности. Его постановки были скучны, неизобретательны и сразу отучили публику посещать балет.

Приезды в Москву в качестве балетмейстера-гастролера М. И. Петипа были всегда настоящими праздниками для московских артистов. Петипа в свои наезды в Большой театр ставил что либо новое, интересное, и постоянно ухаживал при этом за танцовщицей Савицкой, на которой впоследствии и женился. Мариус Иванович проявлял большой интерес ко всем мелочам художественной жизни, следил за новинками в области искусства и был всегда готов схватывать новые впечатления. Помню как то случайно, за границей, в Париже, я столкнулся с петербургским балетмейстером. Так как мы оба были одни во Франции, то и решили проводить время вместе. Петипа целые дни таскал меня по галлереям и музеям, а вечерами мы посещали разные театры и смотрели всевозможные обстановочные пьесы. Он был настоящий балетмейстер, любознательный и знавший понемногу обо всем.

В конце 80-х годов Богданова сменил балетмейстер Мендес, приехавший в Москву из Италии со своими двумя дочерьми. Мендес до этого работал в Вене и Милане, где хорошо изучил гремевший в свое время балет «Эксельсиор». Затем он последовательно объезжал все главные сцены Европы и ставил на них этот хорошо знакомый ему балет. Либретто «Эксельсиора» было крайне отвлеченное, с претензиями на научные данные и представляло собою запутанную историю борьбы света и тьмы в природе. Отличительным свойством этого произведения была невероятная перегруженность постановки и необычайная многочисленность участников. Но все же балет этот обошел все большие сцены мира и пользовался при этом определенным успехом в Европе. Помощником балетмейстера был танцовщик Ф. Н. Манохин. Он происходил из балетной семьи и все его ближайшие родственники служили в театре. Его отец когда то тоже был танцовщиком, жена занимала в свое время место солистки, а дочери украшали московскую сцену, одна своими танцами, ведя подчас балеты, а другая — миловидным лицом. Эта последняя со временем вышла замуж за большого театрала Козлова, служившего в конторе чиновником особых поручений. Сам Манохин ставил изредка танцы в операх и дивертисментах и лично выступал в балетах. Он был очень усердным служакой — ярким представителем артистов старого времени. Сын