Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

– Откуда?..

– Фокус-покус. Держи, – отдаёт мне и поспешно ретируется.

Смотрю ему вслед, заторможенно разворачиваю записку.

«Будешь танцевать со мной вальс?»

Не веря написанному, моргаю и перечитываю ещё раз.

И ещё.

И снова, чтобы наверняка.

Но вопреки здравому смыслу буквы, написанные кривым почерком Петрова, не исчезают.

Не может быть…

Ян… Сам Ян приглашает меня танцевать с ним вальс на выпускном?

Грудную клетку сдавливает так, что дышать становится трудно. Подрагивающими пальцами комкаю записку и засовываю в карман.

В голове всё смешивается: страх, надежда, восторг.

Это же…

Это же моя мечта!

Ян Петров. Моя первая любовь. Человек, чей силуэт я вечно ищу в школьных коридорах. Парень, с мыслями о котором засыпаю каждую ночь.

И он пригласил меня на вальс…

Меня!

Невзрачную, некрасивую, совершенно не популярную…

Не верю в происходящее. Это неправда.

Неправда ведь?

И я знаю прекрасно, чем закончится эта история, ведь проживала её однажды. А потом проживала ещё много-много раз, но уже в своей голове. Прокручивала, сгорая от стыда и разочарования…

Однако я всё равно иду… Иду вперёд, ведомая иррациональной, бескомпромиссной, безответной любовью к мальчишке, что задирал меня столько лет. К мальчишке, от чьей улыбки у меня так учащено стучит сердце и слабеют колени.

Заглядываю в столовую.

Ян сидит за одним из столов в окружении своих друзей и моих обидчиков.

Пульс отдаётся в ушах на каждый нетвёрдый шаг.

Подхожу к столу вплотную, поправляю свои громоздкие очки на переносице. Неловко переминаюсь с ноги на ногу.

– Ян, можно с тобой поговорить? – Предательски дрожит мой голос.

Петров лениво поднимает на меня глаза. В них нет ни тепла, ни того странного мягкого выражения, которое было в них буквально пару минут назад.

– Чего тебе, Иванова?

– Я хотела бы… Хотела бы поговорить с тобой лично.

– Говори здесь, – бросает небрежно.

Сглатываю.

– Я… Я согласна.

На секунду повисает тишина.

Кажется, все вокруг зависают с вилками, не донесёнными до ртов, и сосредоточенно ждут развязки этого представления.

– Что? – Ян приподнимает бровь.

– Танцевать с тобой вальс. Согласна.

– Петров, ты ей в пару встать предложил? – Вытягивается от шока лицо у одного из друзей Яна.

– Пф! Ещё чего! Я и она?

Пронзительная тишина сменяется смехом. Оглушительным, злым, хлестким.

За столом все хохочут. Ян тоже.

Его плечи подрагивают, губы растягиваются в жестокой ухмылке.

– С чего ты взяла, Кривуля, что я хочу с тобой танцевать? – Ян качает головой, наигранно удивляясь моей наивности.

Сердце стучит в ушах. Ноги немеют. Я дрожащими пальцами вытаскиваю из кармана записку и кладу её на стол.

Смех становится громче. Кто-то даже хлопает в ладоши.

– Ну ты и дура, Кривуля, – усмехается Ян, хватает записку и небрежно сминает её в кулаке. – Неужели поверила? Дура! Реально купилась!

Хочу сказать что-то, хоть пару слов в свою защиту, но язык не слушается – он прилип к нёбу, и единственное, что мне остаётся, это молча глотать слёзы.

Хочется исчезнуть.

Провалиться сквозь землю.

Ян резко встаёт, оборачивается к другому столу.

– Эй, Светка! Синичкина!

Света самая красивая девочка в классе с кучей поклонников и целой свитой, не отходящей от нее ни на шаг.

Она склоняет голову. Её длинные светлые волосы каскадом падают на плечо и отливают золотом в свете солнца.

– Чего тебе?

– Будешь со мной вальс танцевать?

Света краснеет, но кивает, а потом смущённо отводит взгляд.

Ян поворачивается ко мне, притворно вздыхает.

– Прости, Кривуля, но я уже занят. Потанцуй со шваброй. Вот партнёр, которого ты достойна.

На глазах у целой школы меня отвергли, унизили и втоптали в грязь. Можно ли нанести нежному и влюблённому девичьему сердечку рану более глубокую, чем эта?

Не могу пошевелиться.

Не могу дышать.

Смех вокруг заполняет всё пространство. Он становится всё громче, громче…

Зажмуриваюсь, пытаясь заглушить этот шум в ушах, на фоне которого меркнет всё иное. Но он звучит прямо внутри меня, разрывая на куски.

Резкий вдох.

Распахиваясь глаза, резко сажусь в постели. Пытаюсь отдышаться, жадно хватая ртом кислород так, словно только что вынырнула из-под воды.

Темно. Тихо.

Сердце истошно долбит в рёбра, виски пульсируют от напряжения.

Это был сон. Только сон…

Но внутри всё так же жжёт старая, как мир, боль.

– Эй… Что случилось? – Рука Яна находит мою ладонь. Сжимает.

– Ничего.

– Сон?

– Угу…

– Иди сюда, – он откидывает одеяло, предлагая лечь поближе.

Ложусь.

– Расскажешь? – Бормочет сонно.

– Нет, – отрицательно качаю головой.

– Если тебя кто-то обижает – только свистни, и я ему…

Ян не успевает закончить – вновь проваливается в царство Морфея, а его ладонь замирает на моём плече.

Боже, что ты делаешь, Иванова? Ты правда веришь, что люди меняются настолько? Что после всего того, что он сделал, ему можно верить? Что он не сделает тебе больно вновь?

В таком случае титул самой наивной идиотки в мире по праву твой!

Но я не хочу больше ни боли, ни разочарования, ни этой дыры внутри, что пришла со временем на место жгучего чувства ненужности.

Пора наконец научиться выбирать себя.

Коротко целую Яна в висок и встаю с постели.

Глава 21

Ян.

Резкую перемену атмосферы в комнате я чувствую даже сквозь сон. Тревога поднимается со дна сознания, словно встревоженный брошенным в воду камнем ил.

Рука скользит по простыням, но пальцы натыкаются лишь на холодную пустоту.

Глаза распахиваются, а в груди разливается ледяное осознание, что Юли рядом нет.

Подскакиваю, больно ударяясь мизинцем о ножку кровати. Выбегаю из спальни, не заботясь о том, как выгляжу. Адреналин разгоняет остатки сна, заставляет сердце биться чаще.

Вижу её у двери.

Она стоит в полутени прихожей, наверняка слышит мои шаги, но не спешит оборачиваться. И только когда я останавливаюсь прямо за её спиной, чуть поворачивает голову.

– Привет.

– Привет… – Выдыхает она с воздухом. – Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, спасибо. Всё благодаря тебе. И мерзкой луковой жиже, естественно.

– Очень рада, что тебе лучше.

Рассматриваю её, склонив голову. И мне не нравится ни этот её виновато опущенный в пол взгляд, ни ладонь, судорожно сжатая на дверной ручке.

Только теперь, с огромным запозданием, я понимаю, почему она не в постели.

– Ты куда-то собралась? – Прищуриваюсь.

– Ведьма дома одна. Оголодала и почти наверняка прикончила мой фикус из чувства мести.

– Ничего, давай позавтракаем и маленьким, но гордым инквизиторским отрядом двинемся к тебе.

– Нет, Ян. Я поеду сейчас.

– Ладно, – открываю