Шепоты дикого леса - Уилла Рис

упал завиток кожицы. Взять следующее — и опять по кругу… Когда в тазах оставались только очищенные яблоки, приходили мужчины и относили их к горожанам с более длинными ножами, которые занимались удалением сердцевины. Некоторые пожилые люди очищали яблоки с помощью специальных приспособлений из нержавеющей стали с длинными рукоятками, вырезающими сразу и сердцевину. Однако плоды после этого выглядели не такими аккуратными, как после чистки вручную: на них оставались полоски красной кожуры и появлялись темные вмятины.

Вскоре солнце поднялось достаточно высоко, чтобы подогреть липкий яблочный сок, покрывающий всех и вся. Его аромат разнесло по всей округе, и это привлекло ос — они так же увлеченно вились над тазами с яблоками, как и чистильщики. А для всякого, кто посмел бы помешать им кружиться и запускать хоботки в сок, у них было припасено жало. Осы отвлекли Сару от ее занятия, и она только сейчас заметила рядом краешек домотканых сектантских одежд.

На руку сектантке — как раз на ту, которой она чистила яблоко, — присела оса, но женщина продолжала делать свое дело как ни в чем не бывало. Сара перевела взгляд с насекомого на ее лицо, чтобы посмотреть, не испугалась ли она. И вдруг узнала Мэри — ту самую девушку, которую Том этим летом выпроваживал из сада.

Нож Сары скользнул.

Она порезалась об острый край лезвия и быстро слизнула полоску фруктовой на вкус крови, не отрывая от девушки расширившихся глаз.

— Будь осторожна, — прошептала сектантка.

Сара знала: она имеет в виду не порез и не ножик, который внезапно дрогнувшая рука не смогла удержать. Два простых слова, произнесенных Мэри, пролили свет на ту скованность, которую Сара ощущала в груди со дня их первой встречи. Но она была из рода Росс. Она видела, как быстро и уверенно ее мать управляется с вещами, находящимися на грани жизни и смерти. Она и сама ей помогала, когда поблизости не находилось более умелых и опытных рук. Сара проглотила свой страх и продолжила чистить яблоко, будто предчувствие опасности и гибели не заполнило ее легкие, едва Мэри заговорила.

Только по прошествии нескольких псевдообычных минут Сара осмелилась вновь поднять глаза и посмотреть на мир вокруг. Мэри продолжала спокойно заниматься яблоками. По кругу, по кругу, по кругу. Падение. В прошлый раз она была напугана. Задыхалась. Дрожала, как кролик, убегающий от лисы. А теперь она появилась в городе, и ее вид никак не напоминал о случившемся. Головной платок аккуратно повязан. В темно-карих глазах и веснушках нет ничего необычного. Но вот по губам видно, что она их постоянно кусает — Сара делала так же, когда волновалась. И щеки Мэри порозовели.

Интересно, они раскраснелись от работы или от чего-то другого?

Сара не могла угадать возраст Мэри. Но та точно была младше, чем могло показаться. Ведь, в конце концов, она тоже чистила яблоки — эту задачу поручали только совсем юным или старым.

— Всегда, — вновь прошептала Мэри. — Всегда будь осторожна.

Ее губы едва двигались, пока она ловко счищала шкурку яблока, по-прежнему не обращая внимания на угрозу укусов от вездесущих ос.

Не обращая внимания.

На угрозу.

В отличие от других девочек, которые с криками отмахивались, Сару осы совсем не тревожили. Она продолжала работать, но стала поглядывать на людей, пришедших помочь. За пределами павильона для чистки горожане выполняли другие задачи.

Но не все собравшиеся принимали участие в яблочном действе.

Были и зеваки.

Мама Лу читала вслух книжку группе детишек, слишком маленьких, чтобы поручить им какое-нибудь задание, а чуть в стороне от нее, через дорожку, ведущую с парковки на территорию консервной фабрики, под длинным низким козырьком здания стоял человек в черном костюме. Он не был ничем занят. Лишь наблюдал. Сара с усилием заставила свои руки не прекращать чистку: скрытое тенью лицо того человека заставило ее сердце забиться сильнее. Он смотрел не на нее и не на девушку из секты. Однако его внимание было сосредоточено на ком-то или на чем-то столь пристально, что Сара снова подумала о лисах и кроликах.

Проследив за направлением этого взгляда, девочка поняла, что незнакомец не выпускает из виду ее мать и Тома, стоящих возле больших кастрюль с приправами, которые варились на открытом огне. Мелоди Росс входила в число женщин, отвечавших за то, чтобы в повидло попала идеальная смесь корицы, гвоздики, тростникового сахара и имбиря.

Горло у Сары перехватило, и она выронила ножик и яблоко.

Этот незнакомец в черном и был причиной, не позволяющей ей вздохнуть полной грудью.

Липкими от сока пальцами Сара нащупала в кармане вязаный оберег. Мать почувствовала ее тревогу издалека. Она отвернулась от кастрюль с приправами и встретилась глазами с перепуганной Сарой. И только тогда девочка поняла, что уже не сидит на скамейке, а стоит на ногах.

Должно быть, Том заметил перемену в настроении Мелоди: он оглянулся вокруг, чтобы понять, что ее беспокоит. Сара увидела, как взгляд Тома устремился к человеку-тени. Узнал ли он его? Было ли с места, где стоял Том, лучше видно? Сара не знала наверняка. Но Том заслонил Мелоди Росс от взгляда того человека. И мать Сары вновь занялась приправами, зачерпнув коричневой пудры из полотняного мешка и отправив ее в кастрюлю, — будто ничего и не случилось.

Сара поняла.

Она снова села на скамейку: сердце билось до боли быстро.

Внешнее спокойствие матери означало, что поводов для волнения не было. По крайней мере пока. Попозже, через время — появятся. Жизнь должна продолжаться даже тогда, когда ты предчувствуешь что-то мрачное или неприятное. Мама объяснила это Саре еще давным-давно.

Сектантка исчезла. Видимо, Мэри ускользнула, когда Сара выронила яблоко и поднялась со скамьи. Чего делать не следовало. И не следовало глазеть на незнакомца в черном, потому что так можно привлечь его внимание. Сара Росс это знала. Чувствовала каким-то невыразимым образом. Знала ли то же самое девушка из секты?

Но Сара не собиралась убегать. Чувство, которое она никогда не посмела бы игнорировать, подсказывало ей, что важно разглядеть лицо черного человека. Через час солнечный свет заставит тень от здания фабрики укоротиться. Поэтому Сара через силу продолжала работу под внимательным взором незнакомца, ожидая, когда ей откроется его лицо.

Теперь он смотрел на нее.

Пот стекал со лба и попадал в глаза. Проникал сквозь ресницы, будто слезы — хоть она и не давала себе заплакать. Руки дрожали, но она не переставала работать ножом. Ну уж нет.

Всегда будь осторожна. Будь осторожна. Будь осторожна.

По кругу, по