Скрежет в костях Заблудья - Arden

— скомандовал Игнат. — Вдоль межи. Там тени гуще. Если кто-то посмотрит на тебя — замри. Не дыши. Глаза опусти. Они прямой взгляд чувствуют как вызов.

Они двинулись.

Это было похоже на погружение под воду в бассейне с акулами.

Алена ступала след в след за Игнатом. Старик двигался удивительно бесшумно для своих лет, перетекая из тени в тень.

Они прокрались мимо женщины у колодца.

Алена услышала её дыхание — сиплое, со свистом. Женщина бормотала под нос, не разжимая губ:

— …воды… воды… Вася пить хочет… Вася маленький…

У Алены сжалось сердце. Вася, наверное, вырос и уехал двадцать лет назад. Или умер. А мать всё носила ему воду в пустом ведре.

Они нырнули в заросли малинника. Колючие ветки цеплялись за одежду, но Алена терпела, боясь шелохнуть куст.

Впереди, на тропинке между грядками, стоял Счетовод.

Тот самый мужик с тачкой.

Тачки при нем не было. Он стоял на коленях в грязи и перебирал пальцами комья земли.

— Пять… восемь… двенадцать… — шелестел его голос.

Игнат замер. Жестом показал Алене: «Стоп».

Счетовод перекрывал им путь. Обойти его было нельзя — слева забор, справа куча гнилых досок, которые точно грохнут, если на них наступить.

Нужно было ждать, пока он уйдет.

Но он не уходил. Он считал комья земли.

Книга за спиной Алены вдруг нагрелась.

Она завибрировала. Мелко, противно, как телефон на беззвучном режиме.

Алена схватилась за лямки, пытаясь прижать рюкзак к спине, заглушить эту дрожь.

«Не сейчас, тварь. Не сейчас».

Но Книга хотела быть найденной. Она чувствовала своих бывших «клиентов».

Счетовод замолчал.

Его рука с комком земли застыла в воздухе.

Он медленно, рывками, как сломанная кукла, начал поворачивать голову.

Его шея хрустнула.

Бельма уставились в темноту малинника. Прямо на Алену.

Он не видел её. Но он чуял Книгу.

— …тринадцать… — прошептал он. Но интонация изменилась. Это был не счет. Это был вопрос.

— …Верни…

Игнат среагировал мгновенно.

Он не стал ждать, пока Счетовод поднимет крик.

Старик метнулся вперед. Тенью.

Один удар прикладом в висок. Глухой, влажный звук.

Счетовод рухнул лицом в грядку, не издав ни звука.

Игнат замер над ним, подняв руку. Он слушал улицу.

Тишина не разорвалась. Женщина у колодца продолжала кланяться. Мужик у забора продолжал стучать. Ритм не сбился.

Игнат выдохнул и поманил Алену пальцем.

— Быстро, — одними губами.

Они перешагнули через лежащее тело. Алена старалась не смотреть на Счетовода, но взгляд сам скользнул вниз.

Он дышал. Он просто вырубился.

«Тринадцать, — подумала она. — Он насчитал тринадцать шагов до меня».

Они вышли в переулок.

Здесь Тихих было меньше. Только одна фигура сидела на крыльце сгоревшего дома, обхватив голову руками.

До дома Веры оставалось метров сто.

Вот он.

Темный силуэт на фоне свинцового неба.

Дом изменился.

Днем он казался просто старым и крепким.

Ночью он выглядел… раздувшимся.

Стены словно набрали воздуха. Бревна казались толще, крыша нависала ниже, как надвинутая на лоб шапка.

Окна были темными провалами, но Алена чувствовала: из этих провалов на неё смотрят.

Дом не спал. Дом был в осаде, и он ощетинился.

Вокруг него, на расстоянии метров пяти от забора, воздух дрожал, как над асфальтом в жару.

— Пришли, — выдохнул Игнат, заводя её в тень старой липы напротив ворот.

Он развязал веревку на поясе.

— Вот он, красавец. Стоит.

— Почему он так выглядит? — шепотом спросила Алена.

— Потому что Чур закупорил все щели. Он сейчас энергию жрет, как пылесос, чтобы барьер держать. Видишь марево?

Игнат кивнул на дрожащий воздух.

— Это защита. Муха пролетит — сгорит.

— А мы?

— А мы не мухи. У нас пропуск.

Игнат кивнул на её рюкзак.

— Книга. Она ключ. Чур её почует за версту. Он сейчас, наверное, уже по потолку бегает от радости. Или от страха.

Игнат достал из кармана фляжку, сделал быстрый глоток. Скривился.

— Ну, внучка. Самое сложное позади. Осталось самое грязное.

— Что именно?

— Убедить его открыть дверь, — Игнат проверил нож. — Чур сейчас в панике. Он может решить, что мы — это морок. Что нас Лес послал. Он будет проверять.

— Как?

— Больно будет, — честно сказал Игнат. — Зола на пороге жечь будет. Страх нагонять будет. Твоя задача — идти и не останавливаться. Ты Наследница. Дом должен узнать твою кровь, а не Книгу.

Он посмотрел на неё серьезно.

— Если я упаду или начну бредить — не жди. Иди к двери. Толкай её. Как только Книга окажется внутри — барьер спадет. Поняла?

— Я вас не брошу.

— Бросишь, — жестко сказал он. — Иначе оба сдохнем. Сначала дело — потом спасение утопающих.

Он хлопнул её по плечу.

— Пошли. Стучать будем.

Они вышли из тени липы.

Тихие остались позади, в своих бесконечных циклах.

Впереди был Дом.

И он, почувствовав их приближение, вдруг издал звук.

Скрипнули ставни. Все сразу.

Словно дом открыл глаза.

Они стояли в тени старой липы, глядя на Дом, который дышал жаром и угрозой.

Но Алена не могла сделать шаг. Её мучил вопрос, который царапал мозг сильнее, чем страх.

Она оглянулась назад, в темноту переулка, где остался лежать оглушенный Счетовод.

— Игнат, — шепотом позвала она.

Старик проверял затвор ружья, готовясь к рывку.

— Чего застыла? Идем. Барьер долго ждать не будет.

— Тот человек… Счетовод. — Алена сглотнула вязкую слюну. — Вчера он был здесь. С толпой. Они стояли у моего окна, молились. А когда солнце село — они разбежались. В панике. Прятались по норам.

Она посмотрела на Игната.

— Почему сегодня он не спрятался? Почему он и остальные… ходят здесь? Они что, не боятся Леса?

Игнат тяжело вздохнул. Он посмотрел на неё взглядом, в котором сквозила усталость человека, объясняющего ребенку, почему нельзя гладить бешеного пса.

— Вчера он еще был человеком, — глухо сказал Игнат. — Почти человеком. У него был страх. Страх — это последнее, что уходит, внучка. Пока ты боишься — ты жив. Ты вкусный. Лес на тебя охотится.

Он кивнул в сторону бродящих фигур.

— А эти… они уже всё. Выгорели.

— То есть?

— Финальная стадия, — Игнат сплюнул. — «Тихие». У них внутри не осталось ни капли памяти. Ни имен, ни боли, ни страха смерти. Они — пустая тара. Оболочки.

— Но почему Лес их не трогает?

— А